Невинный трофей для охотника

 – Извини, но это мне, – залпом выпил жидкость, сполоснув, вернул стакан на место. – Вранье я тоже не люблю, – придерживая повязку на боку, по стене опустился на табурет и добавил: – Давай суп, замерз как собака.

– Может, вам принести одежду?

Обернув полотенце вокруг бедер, широко расставив ноги, мужчина сидел с закрытыми глазами.

– Ты капсулу-то запей, – он укоризненно покачал головой, – а то еще поперхнешься, – прижался затылком к стене.

– Угу, – я подавила очередной приступ кашля и, склонившись к крану, двумя крупными глотками спаслась от удушья.

Ивар отрицательно покачал головой, произнес на грани слышимости:

– Нет.

На его шее в движение пришли грубые шрамы. Продолговатые полосы, спускающиеся от подбородка к мощной, обнаженной груди, что доходили до солнечного сплетения.

Мужчина неожиданно распахнул глаза:

– Что, и компот сварила? – спросил, насмехаясь.

Голос низкий, с хрипотцой.

– Нет, а надо было? – я отвернулась, изображая равнодушие.

Ивар тихо рассмеялся:

– Ложись спать, клопенок, пока не сгорела от стыда. Я в состоянии сам разогреть супец, – он поднялся на ноги, одной рукой придерживая полотенце, а второй – белоснежную повязку с проступающими алыми каплями на ней. – Кыш, – шикнул, приближаясь.

– Зачем вы это делаете? – я вжалась поясницей в край столешницы.

– Хочу побыть один, если ты еще не поняла. А другого способа, как от тебя избавиться и заставить лечь спать, я еще не придумал, – он уже стоял вплотную.

– Но, – я пискнула, окончательно смутившись из-за близости, проскользнула к выходу. – К вам приходили.

– Кто? – спросил Ивар, доставая тарелку.

– Она не представилась.

Ивар громыхнул ящиком со столовыми приборами:

– Что-то сказала?

– Просила передать, что она заходила.

– Ну все, ты передала, а теперь…

– Да, я помню: ложись спать.

Глава 5.

Теперь я уверена, что хозяин квартиры дома: на кухне гремела посуда, доносилась тихая ругань, а спустя тридцать минут я уловила шаги, они замерли напротив приоткрытой двери моей спальни. Я же боролась с желанием распахнуть глаза: лежала, сжавшись в комок, под теплым одеялом.

Мужчина шумно выдохнул.

В его дыхании открыто читалось осуждение, наверное, он хотел сказать: “Клопенок, ты и спишь не так. Могла бы спать лучше, более усердно”.