Прости мне мои грехи

Эти серые глаза, хоть и светлого, но дьявольского цвета. Голос, который пробуждал во мне мороз по коже…

Коул Стоунэм стоял передо мной таким, каким я не ожидала его увидеть. Сильным. Властным. Агрессивным.

И что он только что сказал?

– Ты… – только и смогла вымолвить я, что было совершенно мне не свойственно. Я вдруг почувствовала себя так унизительно – соблазнять парня, которого ты все детство унижала – расклад, которого не ожидал никто.

– Видела бы ты свое лицо. – Он вырвал из моих рук бокал, раздавив его в мгновение ока.

– Что ты здесь делаешь? – Я пыталась говорить с ним нормальным голосом, но связки дрожали, а слова застревали где-то еще в груди, на выдохе. Черт, я совершенно не верю, что он мог так измениться. Он же всегда был невидимкой. И никогда не разговаривал так много, как сейчас. Почти никогда.

– Пришел поиграть с тобой. – Его взгляд исподлобья был еще более жутким.

Я молчала, ожидая хоть каких—то пояснений. А параллельно продумывала план, как смыться отсюда по—быстрому, потому что плохое предчувствие не покидало меня и, как оказалось, было совершенно не напрасным.

– Игра будет заключаться в том, что ты будешь делать все, что я тебе прикажу, – черствым, полным презрения голосом произнес он, заставляя меня в который раз съежиться от надвигающейся угрозы.

Собрав все свои силы в кулак, я разгрозилась самым непринужденным смехом, на который только была способна.

– Я? Мечтай. – Я закатила глаза для пущего эффекта, но вдруг…

Коул сделал шаг вперед, надвигаясь на меня, как буря. Его рука грубо прижалась к моему рту, вызывая во мне непроизвольное мычание и панику.

– А теперь заткнись, сука, – процедил он, заглядывая мне в глаза своим серым омутом. – Ты думаешь, я шучу? Любое мое слово, отныне, для тебя «закон», а иначе я всем расскажу, какая ты на самом деле.

Его тело было так близко. Я закрыла глаза, поддаваясь странному чувству рабства, которое испытала, когда он прикоснулся ко мне. От его взгляда мне становилось плохо, кровь прилила к лицу, выдавая мое волнение и страх.

– Я всем расскажу, что ты сделала, Бекка, – жестоко заверил меня он, слегка шлепнув ладонью по губам для закрепления результата. Еще никто не позволял себе так обращаться со мной. Никто и никогда.