Прости мне мои грехи

Такой взгляд может быть только у человека, который мыслями находится где-то на другой планете.

И это, почти, правда.

– Доктор, не отвлекайте меня. Согласно моим подсчетам, мы уже скоро прибудем в пункт назначения. Всего лишь… – Он снова уставился в свои бумаги, но меня выбесило то, что он принял меня за доктора, а не за собственного сына. Я понимал, что не имею права злиться, не имею права ненавидеть… Но я ненавидел!

– Девять лет, пять месяцев, и три гребанных часа! Ты повторяешь это из года в год, и срок не уменьшается.

Его серые глаза потемнели и приняли цвет надвигающегося торнадо.

– Ничтожество, убирайся! Убирайся! – взревел он, схватившись за голову. Вдруг мужчина завыл и кинулся в мою сторону, представляя, что его пальцы были когтями, а зубы клыками. По крайней мере, со стороны он больше походил на дикого зверя, чем на безобидного человека.

Успев отреагировать мгновенно, я оказался по ту сторону двери и захлопнул дверь перед его носом, прислонившись к ней. Набрав в легкие побольше воздуха, хотел было заткнуть уши, чтобы не слышать душераздирающих криков, которые доносились из комнаты.

Мне было страшно не из-за этих криков. Мне было страшно из-за того, что в его глазах я видел свое отражение.

– Я предупреждала вас, мистер Стоунэм, – почти с нежностью пропела светловолосая медсестра, поворачивая ключ в замке.

– И часто это происходит? – спросил я, стараясь сохранять хладнокровное лицо. Девушка же вовсю улыбалась мне, и я прекрасно знал почему.

Несмотря на все свои недостатки, я ее завораживал. Я чувствовал это всеми фибрами своей души, если таковая у меня еще имелась. Как чудовище, которое манит красавицу. Как красное яблоко, наполненное ядом, которое так и хочется откусить. Я прекрасно знал, о чем она думает в этот самый момент – слишком легко умел читать по взгляду, особенно по такому незаурядному, как у этой миленькой серой мышки.

– Обычно – изредка, – пояснила она, проводив меня по коридору. – Чаще всего, когда приходите вы. Я думаю, в следующий раз вам стоит держать себя в руках, мистер Стоунэм.

Я прищурил глаза, дав ей понять, что она сморозила глупость.

– Простите. – Она сложила бровки домиком, извиняясь. – Я не это хотела сказать.

– Разумеется.