Проклятый

Мне было не до того, чтобы разглядывать живописные ночные пейзажи. Все мои силы уходили на то, чтобы орать в тряпку, затыкающую мой рот, и сопротивляться сильным мужским рукам, которые намертво схватили меня за плечи.

Я не знаю, сколько мужчин было точно. Может, пять или семь. И все они говорили о какой-то миссии, за которую получат неплохое вознаграждение и похвалу "его высочества" – как они выразились.

– Может, поиграем с ней, прежде чем кинем в гадюшник? – меня внесли через темную дверь, за которой забрезжил слабенький свет.

В мгновение ока я оказалась в узком помещении из кирпичных стен, покрытых плесенью. Обстановка тут же напомнила мне средневековую тюрьму, и лишь современные лампы, украшающие обугленные и грязные стены, говорили о том, что я не переместилась во времени. Что я – это до сих пор я. И нахожусь в нашей реальности – в вполне себе современном мире, который, в последнее время, едва ли можно назвать "миром".

Это, скорее, "земля", состоящая из войны, разрушений и боли, от которой я была изолирована много лет.

Я почти ничего не знала о том, кем на самом деле являюсь.

Жизнь в дали от общества защитила меня от внешнего мира и дала награду – забытие, спокойное существование без боли.

Я знала, что люди в моей стране, как и в других странах Европы, страдают. Солдаты уходят и не возвращаются.

Жены плачут.

Дети остаются без отцов и матерей, погибающих от голода.

Все мы находимся под гнетом страны, которая не дает другим странам Европы существовать в мире и согласии.

– Я бы с удовольствием. Она слишком хорошенькая, чтобы прозябать здесь просто так, ты так не думаешь? – чья-то ладонь опустилась на мою грудь и грубо сжала ее. Взглянув на обидчика, я вновь заверещала в тряпку, мечтая прогрызть ее, а затем вцепиться в его паршивое горло.

– Какие сиськи, – злорадно заметил второй ублюдок, запомнившийся мне золотыми зубами, которые украшали его отвратительную улыбку.

– Убери свои руки, дай мне полапать эту лесную нимфу, что так удачно попалась в наш капкан.

 – Из моих глаз брызнули слезы унижения, когда я вновь почувствовала их прикосновения к своей заледеневшей от ночного воздуха коже.

– Детка замерзла. Мы быстро согреем ее, не так ли? – гогот одного из этих выродков разбивал мои надежды на спасение одну за другой. Я могла только скрестить ноги посильнее и напрячься всем телом – создать своеобразный невидимый кокон, который едва ли защитит меня от их мерзких и вонючих лап.

Но я могла хотя бы попытаться.