Проклятый

Или же кто—то вот-вот зайдет. Очередной «Гилберт» с наклонностями насильника. А может, и Брэндан решил со мной поразвлечься и убить голыми руками…

Я встряхнула головой, растрепав мокрые локоны. Нет. Я не должна даже думать об этом.

Уж лучше в объятия Гилберта, чем снова оказаться в одной комнате с настоящим Демоном. Брэндан… Был слишком непредсказуем и силен.

Когда я услышала, как скрипнула дверь, у меня чуть сердце не остановилось. На пороге оказалась служанка зрелого возраста с чем-то объемным в руках.

– Простите, леди, – произнесла она виноватым тоном. – Велено доставить вам новую одежду.

И так же быстро, как и появилась, она исчезла.

Я брызнула себе в лицо холодной водой и принялась кусать собственное плечо. Это какой-то дурной сон, лимб, полный надежд, и игра моего разума… Я не могу быть спасена таким образом, и все эти почести… Голова шла кругом от загадок, тайн и всех этих дворцовых переворотов.

Смены настроения у правителей.

Хорошенько помывшись, я натянула на себя нижнее белье и замерла над потрясающим платьем, красивее которого никогда не носила прежде.

Оно было довольно простым, и все же, ткань – мягкая, похожая на бархат – дорогая. Платье цвета морской волны полностью облегало верхнюю часть моего туловища – даже обхватывало горло, натягивалось на груди… От бедер оно было уже свободнее и щекотало мне щиколотки своим подолом.

Длинные рукава достигали середины пальцев. Немного не по размеру.

– Вас ждут в комнате красоты, – объявил мне вновь офицер, поведя за собой вглубь коридоров. Я уже ничему не удивлялась. Наручники с меня сняли, да и бежать мне было некуда.

Следующие два часа творилось невероятное. Как только я вошла в комнату, всю заставленную зеркалами и туалетными столиками с множеством косметических баночек, меня усадили в кресло.

– Не переживайте, длину убирать не буду, – зачем-то предупредил мастер, расчесывая мои волосы. – Джованни, – представился он, на что я ничего не ответила.

Отражение в зеркале меня не радовало, даже после принятого душа. Гаспар часто говорил мне комплименты, но, честно говоря, я мало что красивого находила в бледной, как у Альбиноса, коже с вечно проявляющимся румянцем на щеках.