Проклятый

– В то время как ты не должна даже своего грязного рта раскрывать! – заявил он, пугая меня все больше и больше.

– Грязный рот здесь только у вас, – выпалила я, не обдумав сказанное. – Ваше Высочество.

Последней фразой я хотела сгладить свои слова, но они прозвучали с такой издевкой, что я сделала только хуже.

Я буквально приставила к своему виску пистолет, а к груди кинжал. И все это – одним словом.

– Что ты сказала? – черт бы побрал этого сумасшедшего, но он подбежал ко мне, ступая прямо на битое стекло.

И ни один мускул от боли не дрогнул на его лице. Вены на его лбу вздулись до предела, а скульптурное лицо исказилось гримасой злости, но лишь на мгновение.

Уже в следующую секунду – лишь холод и пустота в его взгляде.

Руки Брэндана на моей талии, которые сжали ее с адовой силой.

– Я могу убить тебя. Раздавить. Ты не понимаешь, с какой легкостью и удовольствием мне это удастся. Я сделаю это, не напрягаясь.

Он приподнял меня над полом, заставив повиснуть в воздухе.

– И ты не представляешь, насколько ты этого заслуживаешь.

Что я, черт возьми, ему сделала?

– Вы самый несчастный человек, которого я когда-либо видела, – выдавила из себя я, подписав себе приговор на казнь. – И самый отвратительный.

– Поверь, грязная девка, ты гораздо хуже меня, – он произнес это с такой ненавистью и таким тоном, что я действительно почувствовала в этом какой-то смысл. – Но даже если это и не так, то своими словами ты сделала мне невероятный комплимент.

Его руки сильнее сжали мою талию, как в тугой корсет. Моя грудь раздулась от переизбытка воздуха, ткань начала не кстати сползать с ключиц и груди прямо перед взором этого Дьявола.

Нет, если он увидит хоть частичку моего тела, я этого точно не вынесу.

Моя нога резко согнулась в колене, и я со всей дури ударила его в солнечное сплетение. Мои приемные братья часто дрались между собой, и я видела, как один из них прибегает к этому приему, когда уже падает или сдается.

Брэндан дернулся, но на его лице не отразилось ни грамма боли.

Удивительно. То ли у него стальная выдержка, то ли он действительно не человек, то ли крепкий пресс, в который я уперлась своим коленом, защитил его от моего незатейливого удара.

– Vae (лат. «Бл*дь, Черт»)! – сквозь зубы выдал он, еще больше пугая меня своей силой.

Глаза Брэндана потемнели, будто в них назревал настоящий десятибалльный шторм. Сердцем я чувствовала, что с ним что-то не так.