Проклятый

Только после двадцатиминутной ванны я вновь почувствовала себя девушкой. Моя кожа была чиста и распарена, да и вода здесь была мягкой и сотворила со мной чудо. После этого я не могла вновь вернуться в свою грязную сорочку. Но и голой расхаживать по этому дворцу не вариант.

Безумная идея пришла ко мне неожиданно: глянув на красные шторы, я встала на цыпочки и сняла их, чувствуя радость от того, что делаю хоть маленькую, но гадость.

Пускай «Его Высочество» покарает меня за то, что я использую его шторки в личных целях.

Я не боюсь этого больного ублюдка.

Разорвав тонкую ткань сверху на две части, я обмотала ее вокруг тела и, перекрестив на груди, завязала на шее. Самодельное платье доставало мне до середины колена и полностью прикрывало худобу и все изгибы. То, что нужно, чтобы чувствовать себя комфортно, когда буду возвращаться в темницу…

И я уже так спокойно об этом думаю.

Закончив вытирать волосы полотенцем, я собралась выходить за дверь, но тут она распахнулась сама.

– Мэри, нам туда нельзя… – услышала обрывок фразы я, прежде чем увидеть двух людей, которые ворвались ко мне без спроса. Между прочим, пять минут назад я была голой.

– Я так соскучилась по тебе, – девушка налетела на одного из офицеров, который ранее стоял за дверью, и поцеловала его в губы, не замечая ничего вокруг.

– Я тоже, но, Меридиана, послушай… Он узнает… Мы здесь не одни, – он быстро развернул девушку в мою сторону, чтобы она, наконец, меня заметила.

Я сразу поняла, что мы с этой рыжеволосой одного возраста.

И она совершенно не походила на пленницу, потому что была облачена в сдержанное, но роскошное платье темно—синего цвета. Оно плотно облегало ее фигуру, а его воротник и манжеты были украшены драгоценными камнями. На голове она носила ободок, который сверкал серебристыми переливами, не нуждаясь в солнечном свете.

Девушка не была классической красавицей, благодаря веснушкам и натурально—красным волосам, заплетенным в толстую косичку.

Но она была из тех девушек, которых хочется постоянно разглядывать.

Мы оценивали друг друга, пока она не перевела взгляд на офицера.

– Что она здесь делает? – Девушка закипела от злости. По ее капризному тону я поняла, что она та, кто имеет большое значение для этих сектантов. – Кто она вообще такая?!

– Ты знаешь, – офицер опустил свои глаза вниз и прокашлялся. Я ненавидела, когда в моем присутствии обо мне говорят так, будто меня здесь нет.