Погружение

Он лишний, – отвечая на мой вопрос, мистер Мерсер окидывает меня раздевающим взглядом, порождая табун мурашек по затылку. Я не понимаю, что это за провокация? – И я не распространяюсь о личной жизни, мисс Мур, – дополняет он, останавливая взор на моем лице.

Облизываю пересохшие губы, ощущая, будто что-то идет не так. Мне даже приходится встать с дивана, чтобы ощутить себя увереннее и продолжить интервью. Мерсер повторяет мое действие, удивленно вскидывая брови. Мы оба замираем у панорамного окна в трех метрах друг от друга.

– Простите, мы встречались раньше? – вдруг задает вопрос Мерсер, разглядывая мои черты лица с такой тщательностью, что они начинают «гореть» через секунду. – Скажем, лет шесть назад? – мужчина спрашивает так, будто знает ответ.

Я бы хотела задать ему вслух тот же вопрос. Но, учитывая обстоятельства при которых здесь оказалась, я ни в чем не могу быть уверена, и, судя по внутренним ощущениям, даже в том, что все это происходит на самом деле.

Предполагаю, что могла видеть Дэймона Мерсера на рекламных билбордах или по телевизору. У него уже наверняка не раз брали интервью крупные новостные каналы. А вот где мог видеть меня мужчина такого уровня?

Загадка, которую хочется разгадать до безумия. Я давно не испытывала такого эмоционального подъема вперемешку с легкой и приятной эйфорией, контрастирующей с долей адреналина, пускающего новые заряды электричества по моим венам.

Так странно…ведь, если это сон, то почему я давно не ощущала себя такой живой?

– Вы всегда отворачиваетесь спиной, когда у вас берут интервью? – позволяю себе нетактичную колкость, прослеживая за тем, как Мерсер вновь разворачивается лицом к панорамным окнам.

– Только, когда его берет такая же хорошенькая журналистка, вроде вас. Удивительно, как смело вы пялитесь на меня, Аманда. Журналистки до вас не позволяли себе подобного. Неужели не боитесь меня? Не боитесь мужчину, в чьей репутации есть «темные пятна» или, готовясь к интервью, вы не стали совать свой очаровательный носик в прошлое своего «объекта»? Вы не особо любопытны для журналистки, – черт, в его словах я слышу прямо-таки откровенный намек на то, что он знает обо мне сейчас, куда больше, чем я сама.

В горле пересыхает так, что каждый набор воздуха в легкие кажется глотком сухого песка, раздирающим горло. Ладони потеют, скользя по обложке рабочего блокнота.