Омерта. Книга 2

Ванесса была олицетворением всего, что я потерял в девять лет, когда маму изнасиловали и убили, а отца застрелили. И я любил её, свою мечту, параллельную реальность, которая не сбылась, не произошла.

Случилась другая, где я стал одним из главных членов преступного клана.

Прошло десять лет, и история повторилась с Мией. Хотя, я не скажу, что девушка Ди Карло будит во мне только светлые чувства. Наоборот, слишком противоречивые, чтобы я имел возможность их адекватно отслеживать.

Ванесса забеременела, а отец с детства твердил мне, что члены семьи Морте должны жениться и родить наследников.

Прежде чем он сделал бы выбор за меня и предложил мне брак по расчету, я заявил о своем желании взять в жены Ванессу. Энтони отреагировал спокойно, да и новость о внуке его обрадовала. Он разрешил этот брак, хотя конечно не одобрял его в глубине души. Как бы там ни было, даже в омерте прописана важность семьи и ценностей рода.

Семья – это всегда дети, а когда эти дети мальчики, это будущее движение, рабочая сила клана.

Все просто. Опять же, как в дикой природе.

Когда Антей родился, я ничего не понимал.

В восемнадцать никто не готов стать отцом, но когда я увидел, как бережно и в то же время очень крепко, Ванесса впервые прижимает его к груди и плачет навзрыд от счастья и радости, я искренне поверил в то, что мы справимся. Помню, как целовал её руку, находясь в беспамятстве, а потом и сам взял сына на руки…весь остальной мир превратился в туман, небытие, и на несколько долгих минут вся Вселенная сократилась до размеров недовольного и плачущего существа.

Моего сына.

Я не знал, как его держать.

Боялся случайно поранить, взять не так за голову, ненароком её свернуть…я боялся даже дышать над Антеем, и совершенно не понимал, как подступиться к ребенку. Ванессе тоже было нелегко, но потом все знания пришли сами собой. Через полгода я даже научился менять подгузник одной рукой, потому что вторая была занята какой-нибудь нелепой погремушкой.

Конечно, у меня было не так много времени помогать Ванессе, но не меньше, чем у среднестатистического мужчины работоспособного возраста. Самым странным и непривычным для меня стало то, что утро и первую половину дня я проводил в идеальном мире, рядом с Ванессой и Антеем, а вечером уходил на свою кровавую «работу», где приходилось вершить судьбы голыми руками, переходя все грани дозволенного и нормы морали.