Омерта. Книга 2

Смертоносная, едкая, стремящаяся взорваться уничтожающим извержением.

Покрыть пеплом все чувства, все ощущения. Притупить эмоции, от которых химия гормонов давно отвыкла.

Проклятое чувство собственничества, заставляющее меня до боли в костяшках пальцев сжимать кожаный руль Теслы и давить на педаль газа с бешенной силой. Я ослеплен сейчас и приходится действительно прикладывать огромные усилия, чтобы сохранять привычную сдержанность и холодность, что стала для меня второй кожей.

Хотя я не всегда был таким.

Памелла, что сидит сейчас на том самом месте, где я полчаса назад доводил до эйфории свою неискушенную девочку, вцепилась одной рукой в дверную ручку, а другой в мое колено. Хочется убрать с себя ее цепкие пальцы, скинуть небрежно так, указать на место дотошной сучке. Заорать во весь голос, разорвать эту дуру, которую пришлось спасать, на части…но я знаю, что Памелла совершенно не повинна в моих мощных эмоциях и неприязни к ублюдку, которому я передал Мили, и будет грубо срываться на ней.

Я знаю на ком вымещу свой гнев, когда окажусь дома. На самом Энтони Морте и на этот раз он выполнит то, что должен мне.

А пока мне просто нужна скорость.

Абсолютная тишина.

И желательно, чтоб меня, бл*дь, не трогали.

Грудь и легкие печет от одного лишь воспоминания того, как дрожащая Амелия прижимается к этому напыщенному сопляку. Своему брату, на которого смотрит с такой теплотой и открытостью, что тошно становится и нутро выкручивает от жажды порвать противника.

Это полный крах, если меня задевают такие мелочи, как взгляд.

Девчонка запала мне в душу. И это окончательно, стоит признаться в этом хотя бы самому себе.

И чем дальше, тем хуже, потому что я прекрасно понимаю, что каждый раз мне придется разрываться между приказами дона и Амелией, которой я все меньше хочу нанести реальный вред. Раньше, мне было почти все равно, я видел перед собой лишь одну цель – свое воссоединение с сыном и долгожданная свобода, и честно говоря, мне было плевать на то, сколько людей придется разрушить на пути к заветной картинке будущего.

Я бы соврал, если бы сказал, что жизнь сотен левых людей мне важнее всего одной.

Я не знаю, как и почему, но Амелии удалось поменять мое мировосприятие. Не сильно, не глобально, но пошатнуть мою Вселенную точно.