Чёрное Солнце. Рассвет

Вам не под силу его сдержать.

Старик хотел что-то сказать, но вместо слов из его горла вырывались лишь сдавленные хрипы. Дряблая шея настоятеля покрылась красными пятнами, он судорожно ослабил высокий ворот мантии и на шаг отступил.

Всё-таки Итану несказанно повезло, что ему противостоял именно отец Сивилл. Если бы на его пути встал, к примеру, второй лирийский настоятель или один из равийских, дейну пришлось бы куда тяжелее, так как обвинить их было практически не в чем.

– Ну как, вы уже приняли решение или дать вам время на размышления? – Почти что весело поинтересовался Итан.

Сивилл поднял на него полные ненависти и страха глаза.

– Thoe esh lle Te'khath ethoeme[1 - Ты сам Тихат.], – дрожащим шёпотом произнёс старик, и в его голосе Итан впервые услышал уважение, скрытое за неприязнью.

– Некоторые называют меня героем, – улыбнулся дейн. – Но вы можете звать меня просто "Ваше Преосвященство".

С этими словами он протянул старику правую руку тыльной стороной ладони вверх, чем нанёс последний решающий удар по гордости и самолюбию лирийского настоятеля.

"Это кольцо открывает двери", – сказал недавно Фэйзил, передавая приёмному сыну главный символ Архаина. И в тот момент, когда отец Сивилл, проклиная себя, коснулся губами печатки, тем самым утвердив сделку, Итан буквально физически ощутил, как перед ним и впрямь открывается дверь, которая раньше казалась ему неприступной.

– Ах, да… Я, скорее всего, не смогу лично присутствовать на благотворительном вечере, и мне понадобится достойный представитель, – сказал дейн напоследок таким тоном, будто предыдущего разговора вовсе и не было. – Вы ведь не откажете мне в этой просьбе?

– Сочту за честь, – коротко ответил старик, поклонился и спешно скрылся за деревьями, пока будущему Архаину не приспичило попросить его ещё о чём-нибудь, менее безобидном.

Итан выдохнул. После этого недолгого общения с отцом Сивиллом он чувствовал себя так, словно только что голыми руками сдвинул громадную гору со своей дороги… а за ней оказалась гора поменьше, но почти такая же тяжёлая.

Ему предстоял последний шаг.