Чёрное Солнце. Рассвет

 – Стилл почесал окладистую бороду и попытался скрыть в ней улыбку, но получилось плохо.

Итан долго смотрел на бородача, не зная, смеяться ему или ругаться. Но в конце концов неожиданно для себя рассмеялся. Стилл тоже. Смех быстро перерос в громогласный хохот на весь лестничный пролёт.

– Идиоты… – Через силу выговорил Итан, спускаясь вниз и всё ещё смеясь, представляя, сколько усилий потребовалось, чтобы наполовину всё-таки пропихнуть громоздкий диван в двери вместо того, чтобы просто его разобрать и втащить по частям.

– Вот и я им так сказал, когда увидел это, – весело ответил Стилл.

– Мне казалось, я чёрный заказывал.

– Да? – Удивился бородач. – В бланке было указано "изумруд глубокий тёмный".

– Ну, изумруд так изумруд, – Итан махнул рукой. Зато Мереена будет довольна – это её любимый цвет. – Я должен зайти к отцу.

– Не волнуйся, я за всем проследил. Он уже пообедал, принял лекарства и сейчас отдыхает.

– Я вообще не бываю свободен, – усмехнулся дейн.

Но, подумав, всё же согласился и последовал за Стиллом, в который раз убеждаясь, что избрал себе на смену достойного преемника. Надо только попросить Берхарта как следует поработать над его речью. И убедить его сбрить эту ужасную бороду…

Едва увидев вошедшего в общую трапезную верховного дейна, храмовники подняли такой гвалт, что Итану захотелось закрыть уши.

– Вот он, братья! – Крикнул один из них, встав во весь рост и указав на Итана кружкой с квасом. Правая рука у него была прибинтована к плечу, и дейн мигом узнал гвардейца, который вместе с ним и возницей прятался за каретой. – Герой, спасший сегодня минимум две жизни. Если бы не он, я наверняка был бы мёртв! – "Если бы не я, на вас никто бы и не нападал", – подумал Итан, протискиваясь через толпу вслед за Стиллом.

– За Итана Гросса! – Эхом отозвались люди, застучав кружками по столу.

Итан обвёл взглядом большой шумный зал. Увидел вдалеке усиленно машущего ему рукой Нейта. На другом конце зала за отдельным длинным столом пестрели синими мундирами несколько лирийских храмовников, оставшихся в столице до церемонии Восхождения.