Я открываю дверь…

Она быстро оборвала звонок, ругая себя за забывчивость.

Её отец вместе с новой женой переехал в Англию, когда Джен исполнилось девятнадцать. Конечно, он звал её с собой, но у неё как раз начинались экзамены, да и вообще жизнь налаживалась во всех сферах, и она отказалась. А сейчас уже так привыкла жить одна, что даже после возвращения болезни не приняла предложение папы. Одной ей, как ни странно, было легче справляться с этим. Не видеть страдания в глазах родных после очередного её приступа, не отягощать их своим унынием.

В квартире Джен все полы (кроме коридора в прихожей) были устланы толстым ковролином, а углы мебели сгладили и обклеили мягким материалом ещё в её детстве, когда она при падении пробила голову (ох, и кровищи натекло тогда), так что здесь было достаточно безопасно. И всё же… сейчас ей бы хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, способный одним мановением руки решить её проблемы и унять страхи, а не просто присылать деньги раз в месяц и интересоваться её самочувствием.

Джен сделала несколько глубоких вдохов-выдохов.

Затем, не дав себе времени передумать, порывисто набрала другой знакомый номер.

Она успела насчитать семь гудков, когда в трубке наконец раздалось немного удивлённое:

– Алло?

– Кэт, это я, надо срочно кое-что обсудить…

Повисла долгая пауза. Джен даже проверила, не оборвался ли звонок, но тут Катя словно взорвалась:

– Жень, ты вконец офонарела?! – Плохо дело. «Женей» она называла её только в крайнем бешенстве. – Сначала игноришь меня целый месяц, а потом вдруг звонишь полвосьмого утра – и ни тебе «Привет», ни тебе «Извини, что динамила»! Да я даже не знала, жива ли ты вообще! Хоть представляешь, что я чувствовала, видя тебя «в сети» и не имея понятия, ты ли это на самом деле?

– А кто ещё это мог быть? – сконфуженно спросила Джен, выбитая из колеи столь резкой тирадой.

– Да кто угодно – полиция, разыскивающая тебя, или отец твой, вернувшийся, чтобы тебя похоронить… Сейчас вокруг такое творится, что можно ожидать чего угодно.

Кэт тяжело вздохнула. Джен дала ей время успокоиться, затем тихо произнесла:

– Прости. Я повела себя как последняя идиотка, совсем не задумываясь о твоих чувствах. И привет.

– Не думай, что этого достаточно, – устало отозвалась подруга. Долго злиться она, к счастью, не умела. – Слушай, мне скоро выходить, давай позже…

– Это правда важно, Кэт, – прервала её Джен. – Нам нужно собрать старую команду. Эдику я сама позвоню, но контакт Ника есть только у тебя.