Чёрное солнце. За час до рассвета

– В этом городе больше десятка домов терпимости, а тебе, значит, беззащитных девочек подавай?! Из-за тебя мы все можем пойти под трибунал!

Ещё удар. Килиан сейчас отдал бы всё, лишь бы временно оглохнуть. Вот только он уже услышал слишком многое. Воспользовавшись потасовкой, он попытался уползти дальше к краю теплицы, где было больше листвы, в которой можно спрятаться надёжнее. Но тут его голень обожгло неожиданно сильной болью. Он чуть не прокусил себе губу, сдержав вскрик. Из ноги у него торчал ядовитый шип.

– Запомни, Нейт, – голос Итана снова был спокойным и расчётливым, сквозь полог было видно, что он помог товарищу подняться, – мы люди науки, а не шайка разбойников. И делать всё необходимое – не значит доводить наших мышей до сумасшествия, если только это не часть эксперимента. Тебе известно, что после твоего ухода она воткнула себе в горло мой карандаш, потому что ты, идиот, забыл всё за собой убрать? Когда я пришёл, она ещё была жива, и мне пришлось самому свернуть ей шею. Из милосердия.

– Я не знал, – глухо проговорил Нейтан. – Это… этого больше не повторится, брат.

– Очень надеюсь. Иначе я не посмотрю на то, что ты ценный сотрудник, и брошу тебя в печь к мышиным останкам… Ну кто опять не закрыл теплицу?..

"Как это не закрыл?! Я же закрывал!"

Итан дёрнул края полога и заглянул внутрь. Килиан, успевший-таки доползти до спасительного куста, перестал дышать и начал мысленно молиться Триединому и всем его ликам по отдельности.

– Может, проверить? – Предложил Нейт, с готовностью делая шаг в теплицу.

– Нет необходимости. Если бы здесь кто-то был, я бы это заметил, – эльфу померещилось, что на этих словах дейн улыбнулся. – У нас ещё много дел.

Они вышли из парника, и Итан стянул края полога валявшейся на земле прищепкой. Тихат бы его побрал с этой идиотской способностью замечать такие мелочи!

– На сегодняшней репетиции снова устроишь представление, а? – Преувеличенно бодрым тоном спросил Нейт. Мужчины были уже довольно далеко от теплиц.

– Нет. У меня кончилось вдохновение. Так что поберегу неокрепшую психику наших хористов до следующего года.

Когда звуки их голосов стихли и хлопнули двери научного корпуса, Килиан наконец сделал вдох. От нехватки воздуха в глазах у него уже всё плыло. Он отёр лицо рукавом и дрожащими пальцами выдернул шип. Ногу до колена он не чувствовал. К счастью, в этой же теплице рос цветок, листья которого были действенным противоядием от колючек Третории.