Полумрак

Все дееспособные мужчины, а иногда и женщины, обязаны отдавать долг городу, выбираясь в катакомбы за бетонным заслоном. Демоны сами себя не истребят, и, чтобы не повторять «кризис демонического застоя», работы по истреблению теперь проводились не раз в пару-тройку дней, а ежедневно.

Работы хоть и были обязательными, но, как и в любом другом деле, можно было отвертеться. По здоровью, или же по должности, которую занимал человек. Хотя… с должностью я погорячился. Вот, например, старший хирург освобожден от дежурств.

Но вот его ассистент в дежурства ходит в два раза чаще, чем кто-либо другой. Нарабатывает опыт, так сказать. И только когда он станет достаточно опытным и заменит старшего хирурга на его посту – будет освобожден. Такая себе перспектива, но как-то работает.

И если с дежурствами все понятно, то с работой будет еще проще. Я работаю в цеху по подготовке мяса. Работа не самая грязная, зато самая вонючая. Все двенадцать часов смены я рублю туши, разделывая их так, чтобы не пропал ни один грамм мяса.

Работаю в самом обычном цеху, которых в городе с десяток-то точно наберется. Работа простая. Но и тут я успел наловить детских травм.

В первый же день моей работы с бойни пришел контейнер туш. Обычные собачьи туши, дохлые, тощие, слежавшиеся. Наставник разделал одну для примера: слил кровь, вырвал зубы, содрал шкуру… ну не суть. А следующую я уже должен был разобрать сам. Собак не резали на бойне, их душили. Каждая капля крови – ценный продукт, и уходит на бульоны или еще что похожее, так что проливать ее было нельзя.

Да и с кровью внутри туша тяжелее, а значит продать ее можно дороже.

Черт меня тогда попутал начать зубы вырывать. То ли забыл, то ли не понял я про эти зубы… Так вот: начинаю я отрывать один из длиннющих клыков, и вдруг из пасти как хлынет кровь! Наставник насторожился, но, видимо, решил посмотреть представление до конца. Собака лежала на металлическом столе, разделочном, затертом, и внезапно завыла, моментально дернулась, вырвав морду из моих мелких рук.

С чудовищными криками бедолага начала носиться по цеху, то и дело снося на своем пути различную утварь, ударяясь во всевозможные преграды.

Я тогда и про воду в тоннеле вспомнил, и про демонов, которых в те дни впервые повидал. Но это было не сравнить ни с чем. Я тут же плюхнулся на задницу. Даже не понял от чего заплакал, от обиды или от ужаса. Плешивая, избитая собака с окровавленной пастью кричала словно маленький ребенок.