Полумрак

Кровь растекалась по тарелке и у меня невольно начинали скапливаться во рту слюни. Я опускал взгляд на забитую до смерти и поджаренную курицу, и аппетит развеивался. Не полностью. Курица с картофелем тоже были хороши. Но стейк еще и выглядел отменно.

– Хочешь? – протянула мне насаженный на нож кусок мяса Лиза.

– Нет, что ты… У меня свое есть, – я наматывал куриные лоскуты на вилку. – Курица – отменная.

– Ну как знаешь.

Лиза не церемонилась. Ела прямо с ножа. То ли ей было не охота усердствовать с обоими приборами.

Темные волосы так и норовили залезть под нож, запутаться в мясе, и девушка аккуратным движением стянула их резинкой на затылке. Волосы были короткими, с трудом дотягивались до плеч, и собрав их сзади Лиза предстала передо мной в новом облике. Странном. Смешном. Я невольно усмехнулся.

– Что? – уставилась она на меня.

– Да нет, просто забавно как ты сделала это…

– Над ушами моими смеешься?

Лиза нахмурилась, а я присмотрелся получше.

Я вдруг заметил, как Лиза вином проталкивает стейк в горло, не в силах прожевать мясо полностью. Жадно терзала на куски, а после проглатывала их целиком. С этими волосами на затылке и торчащими ушами… а еще и глотает как чайка. Я тоже отхлебнул вино, пытаясь не расстраивать ее сильнее своими смешками. Уж больно необычная она была.

Она штопает людей, поднимает на ноги стариков. Такая серьезная и невозмутимая, но стоит только к ней присмотреться – по-детски смешная. С детскими комплексами, типа торчащих ушей, с этой странной манерой есть одним только ножом, и огромными кусками.

– Ты сам-то че не ешь? – Лиза отодвинула пустой бокал. – Завис что ли?

Ванька тоже меня сегодня подпинывал. И вправду висну, что ли? Устал? Да нет, вряд ли. Не должен был. Дежурство было вполне обычным. Да и выспался я хорошо.

Я не привык на людях есть, и, глядя на Лизу, почему-то смущался. А вдруг я также глупо глотаю и проталкиваю в себя еду? Вдруг она засмеется? И я снова отпил вино, добив первый бокал.

В голове начинало мутнеть, вместе с мутью от терпкого красного вина появлялся аппетит, и вскоре я тоже начал жадно кромсать бедную курятину.