Полумрак

Понятно, почему твари его не заметили.

– Заждались, небось? – он был в невероятно приподнятом настроении.

Двое ребят встали с колен и выпрямились, разминая затекшие ноги.

– Чисто?

– Да, чисто. Там был с десяток уродов. Явно готовили засаду. Тоннель тупиковый. Железная маза избавиться от слепых и безбашенных.

А это значит, что впереди нас ждут враги.

Я мысленно начал молиться. Я прокручивал в голове одну и туже молитву, словно заколдованный. Но боялся я не монстров. Боялся я нашего командира. Он был куда страшнее и опаснее, чем десяток чудовищ.

– Тогда идем дальше… – сказал Игорь и рация на его груди завибрировала. – Алле?

– Авангард, вы где там? Мы дошли до точки встречи, прием?

– Мы продвинулись дальше. Решили обезопасить вас.

– Принято. Продвигаемся дальше. Запас по времени есть. Сообщите, как будет что интересное.

– Принято.

Любой другой командир развернулся бы и пошел обратно. Но, сдается мне, мы так не поступим.

– Вперед!

Я угадал.

Его действия не выходили за рамки полномочий.

Наоборот, за переработку могли и доплатить, или сделать отметку в паспорте, и в следующий раз ты пойдешь в арьергарде, в котором шанс встретить уродов минимален.

Тоннель все продолжался.

Раньше я задавался вопросом, зачем мы по нему ходим. Ведь можно просто подорвать все у буферной зоны. Ответ был прост: если бросить демонов наедине с землей, то они начнут прорываться к бетонной сфере любыми другими путями. И уж лучше выманивать их сюда, планомерно истребляя, чем обнаружить целую армию у входа в город, которую придется выводить всеми возможными способами, вплоть до едких химикатов и забрасывания взрывчаткой.

Это и был «кризис демонического застоя». Демонический коллапс… Очень древняя попытка пустить все на самотек.

Теперь каждый в городе обязан выбираться наружу для того, чтобы убивать чудовищ на подступах к Заслону. Вот только никто и никогда не видел конца тоннелей. Туда просто не добраться. Самый большой и длительный поход датирован тремя сотнями лет ранее.

Группа прошла сорок шесть километров. И вернулась, потратив на дорогу двое суток. Из одиннадцати людей, что ушли в темноту, вышли лишь четверо.

Нет ни конца, ни края… Вечный тоннель, что расслаивается на тысячу других. Ответвления уходят, и вниз, и вверх. Коридоры закручиваются спиралью, а потом обрываются.

Там, вдалеке, творится настоящее безумие. И если постоянно всматриваться в эти тоннели, то в полной мере ощутишь то, что называют безвыходностью.