Полумрак

– Тогда могу я попросить тебя о помощи?

– О, да! Да, только подожди, – она выключила воду. – Я вытрусь и принесу аптечку.

Я вновь сделал воду холоднее и вскоре продрог до костей. Сейчас бы в парную, но спина меня не простит.

Я надел трусы и, на всякий случай, обмотался полотенцем, чтобы сохнуть не в своих рабочих штанах. Сев на лавочку посреди раздевалки, я принялся ждать, пусть и не надеялся, что девушка-фельдшер вернется. Но она вернулась.

– Прости, бегала до комнаты. Не успела сдать инвентарь.

– Да не. Не извиняйся. Я сам во всем виноват, – я демонстративно, и чисто машинально, почесал затылок, – Глупо как-то вышло.

– Ладно, давай наклонись-ка, чтобы растянуть кожу. Только не переусердствуй, – девушка положила ледяную ладонь мне на лопатки. Внезапно стало легче.

– Так?

– Ууууу… – прозвучало протяжное эхо по раздевалке.

– Что там?

– Плохо там все. Я думала мазью отделаемся, – вдруг уверенно заговорила она. Она…

– Я Семен…

– Лиза, – девушка ковырялась в своем чемоданчике, полностью сконцентрировавшись на медикаментах.

– Ты на работе задержалась? – пытался я разбавить тишину, что придавала ситуации скомканности и неловкости.

– На дежурстве.

– Прости что отбираю у тебя драгоценный сон.

– Да ничего, я уже привыкла. Каждое дежурство так. То руки, оторванные собираю, то раны зашиваю.

– Не женское это дело.

– Ну уж лучше, чем винтовку в руках держать.

Ее голос был таким сосредоточенным, что мне становилось легче.

– Хреного это…

– Угу…

Мы еще немного помолчали, а потом Лиза достала то, что так искала и вновь прикоснулась ко мне своей холодной рукой. Прямо к ране. Я стиснул зубы и решил отвлечь ее от своих страданий.

– А мне завтра на дежурство. Точнее – сегодня.

– Я думала служители не ходят на дежурство.

– А? А! Так ты про это? – я поднял свой камушек, что никогда не снимал с шеи и занес его над плечом. – Я не служитель. Это от матери досталось. Нет, не… я верующий, но я не служитель. Я как-то не думал о служении и прочем. Я просто… Эммм… Просто верю, что ли.

Слова валились из моего рта словно плохая выпивка, рвущаяся наружу. То ли от волнения, то ли от боли, но я не мог заткнуться.

– Я, вот, не верю.