Ее запрет

 – Алло, – повторила громче.

– Молчат? – спросил Миша.

– Сорвалось… – соврала я, сама сбросив вызов, когда услышала голос Сизова. – Точно мошенники. Или хотят предложить кредитную карту. Или пройти бесплатную диагностику спины… головы… еще чего-нибудь, – я без промедления заблокировала номер. – Все. Больше не побеспокоят, – произнесла я нервным голосом, сотрясаясь от дрожи.

Зачем он позвонил? Зачем?!

– Отлично, – Миша забрал телефон из рук, положил на комод и обнял меня. – Ну теперь-то я могу получить сладкое? Честно-пречестно, я всю неделю вел себя хорошо и много кушал, – его руки скользнули под полы халата.

 – Ты такая горячая… – заметил он совершенно не тем тоном, чтобы принять слова за комплимент. – Я серьезно. У тебя температура. Ложись в кровать. А я еще и не понял, как тебе могло быть холодно, когда в ванной настоящая парилка.

– Но…

– Ложись, я сейчас принесу градусник и таблетку.

– Да не нужно… Ничего не болит. Устала немного.

Устала я смертельно. В голове стоял несмолкаемый гул.

Звонок Сизова лишил меня последних сил.

– Поверь, нужно.

Через пару минут он вернулся с аптечкой.

– Держи, – протянул мне градусник, присаживаясь рядом со мной.

– Спасибо.

– Ну, сколько натикало? – поинтересовался, выждав немного.

– Тридцать восемь и три, – я ошарашенно смотрела на цифры. – Я не понимаю, что происходит. Я не чувствую себя простывшей. Меня просто потряхивает. Знобит.

– Такое бывает и при утомлении. Организм подсказывает, что пора отдохнуть.

Пей, сегодня я точно остаюсь без сладкого, – хмыкнул он. – Не хочу, чтобы на помолвке моя невеста обессиленно падала.

– Ты выдумываешь, – фыркнула я.

– Кстати, – он подал таблетку и воду, – я пригласил Вячеслава, ты же не против? Тем более он друг твоей семьи.

Глава 3. Сизов Вячеслав

– Ляля… – хмыкнул, в сотый раз включая и выключая экран телефона, откидываясь на спинку кресла и растирая свободной ладонью лицо.

Ляля – маленькая, наивная… Прозвище, прилипшее в шутку.

Сейчас ее так невозможно назвать. Внешне она осталась той же. Девочкой девятнадцати лет. Такой, какой я ее запомнил. Красивой, хрупкой, настоящей. Именно настоящей!

Рядом со своей дочерью Лиза смотрелась старшей сестрой. Не спасал даже строгий офисный костюм и жуткие черные туфли. Но вот взгляд… он изменился. В нем больше не было доверия, любви… Настороженность, злость, ненависть, холод, презрение – вот что я видел теперь. И заслуженно. Такой реакции я и ожидал.