Ее запрет

Разве не видно, что это игра? И на сцене никакой не страшный Серый волк, а уставший актер, то и дело стиравший с лица капли пота. А за картонным домиком прятались три великовозрастные женщины в костюмах поросят… Сколько же еще уроков жизни и разочарований ждет тебя, моя маленькая Ириска.

Я приобняла дочь, склонилась и вдохнула родной запах. “Я буду защищать тебя от всех бед”, – пообещала. Она не обратила внимания на мой приступ нежности, увлеченная происходящим на сцене, громко сопела и привскакивала.

В моих руках завибрировал телефон.

– Мы еще на спектакле, – произнесла я шепотом, принимая вызов.

– Долго? – спросил Миша.

– Минут пять, – я бросила взгляд на сцену, где поросята разжигали огонь под фанерным котлом.

– Понял. Жду справа от выхода.

– Хорошо, – просипела я, но, боюсь, он ничего не услышал за радостным детским визгом, когда бедный волк свалился в кипяток.

– Ура! – Ириска хлопала в ладоши. – Мам! Ты видела? Видела?

– Конечно, видела.

– Так ему и надо! – дочка возбужденно смотрела то на меня, то на кланяющихся актеров.

– Цветы подаришь? – напомнила я, поднимая с пола корзиночку с хризантемами.

– Сейчас?

– Уже пора, – я ответила Ириске и показала, как пройти на сцену. Она шустро пробежала по ступеням и, к моему удивлению, вручила букет волку.

– Все! – сообщила мне, отряхивая руки.

– Умничка. А почему подарила цветочки волку, а не поросятам? – я не удержалась от вопроса, беря ее за теплую ладошку.

– Мне его стало жалко. Он не поймал поросят, а они его еще обидели. И живет в лесу. А у поросят есть домик.

– Логично, – пробормотала я, удивляясь рассуждениям дочери. Кажется, вот так и влюбляются в того, в кого бы не следовало. Находят в хищниках человечное, а потом сильно обжигаются.

На улице Ириска сразу заметила машину Миши.

– Я подарила цветы волку, – сообщила она, когда мужчина вышел нам навстречу.

– Молодец, – похвалил он, вопросительно на меня взглянув.

– Три поросенка, – я пояснила восторги дочери.

– Это многое объясняет, – хмыкнул он, помогая нам сесть. – Какие планы на выходные? – спросил, заводя мотор и трогаясь с места.

– Ничего особенного, обещали погостить у брата. А у тебя?

– Да тоже ничего серьезного.

– М-м-м. Если хочешь, поехали с нами, – предложила я.

Я искренне переживала, что после нашего с Мишей разговора все изменится. Боялась. Было трудно признаться, словно я тогда сделала что-то очень плохое.