Ее запрет

Я смотрела на мужчину, а он – на меня.

Он – с превосходством во взгляде, а я – со страхом.

– Она не твоя дочь, – повторила я упрямо.

У меня не было ни единого шанса переубедить Сизова в этом. Он всегда отличался железной хваткой и упорством. Не думаю, что за пять лет что-то изменилось.

– Моя. Она. Моя, – повторил с металлом в голосе.

– Если бы ты внимательно читал свидетельство о рождении, то увидел, что в графе отец стоит прочерк.

– Это пока, – мужчина не отводил взгляда. Читал меня. Ловил эмоции.

И я проигрывала ему в этой войне. В носу неприятно защипало, а к глазам подступали слезы.

– Ты не посмеешь… – произнесла я шепотом.

– Посмею.

Что мне хотелось сейчас сделать? Ударить предателя по самодовольному лицу. Со всей силы. До боли в ладони и пальцах. А если бы и это его не остановило, то вцепиться ноготками, словно кошка, и защищать свою малышку!

– Зачем? – тихо спросила я. – Зачем тебе моя дочь? Чтобы разбить и ее сердце? – я крепко вцепилась в спинку кресла, совершенно не чувствуя ног.

 – Поиграть с ней как со мной? Да? Игра в хорошего парня тебе не понравилась, а теперь решил проверить, понравится ли тебе быть отцом. И если понравится – завести ребенка с более подходящей для твоего круга женщиной? Кстати, как там Арина?

– Не имею представления.

– Да мне все равно, – выдохнула я с болью в голосе. С болью, что я пыталась всячески скрыть. – Ты никогда не станешь для моей дочери больше, чем какой-то посторонний дядя. Для нее ты никто. Я быстрее убью тебя, но не позволю к ней приблизиться.

И я не испугаюсь. Поверь. Я думала и об этом.

Мои угрозы Сизов проигнорировал.

– Я спокойно могу доказать свое отцовство.

– Можешь. Но я сделаю все, чтобы этот процесс растянулся. И предам его огласке. Буду трубить на каждом углу, подрывая твою деловую репутацию перед клиентами. Подрывая репутацию всей твоей семьи и вашего агентства.

– Ты хочешь, чтобы твоя дочь была участником судебных тяжб?

– Нет. Это ты этого хочешь. Я лишь защищаю ее.

– Не имею ни малейшего желания. Я знаю, что это такое. И знаю, как страдают дети при этом.

– Тогда что тебе нужно? – воскликнула я. – Что?

– Я пока не могу ответить на этот вопрос.

– Серьезно? – я не смогла сдержать смех. – Не знаешь, но хочешь сломать нашу жизнь. Не знаешь… Зато я знаю за тебя. Ты увидел что-то, что не можешь получить. Тогда, – я нервно мотнула рукой, – это была я. Сестренка лучшего друга. И знаешь, я не обвиняю тебя.