Эхо

Эхо залетел бы и дальше, но боялся, что его просто убьют на месте, как свихнувшегося. Безопасность императора была на высоте, и рисковать было бы глупо. Два караульных стояли у входа, а за их спинами красовался лифт.

– Мне нужно к Императору! – тяжело дыша сказал разведчик. Он был готов услышать что угодно в свой адрес и уже продумывал все возможные варианты, чтобы убедить стражу. – Я Эхо.

Двое расступились, освобождая парню путь.

– Он ждет, да? – со страхом в голосе спросил парень.

– Да. Иди, – безэмоционально произнес гвардеец.

Сколько Эхо ни пытался понять, что же за лицо там под шлемом этого мужика, так и не мог. Фантазия, а быть может и чутье, отказывались рисовать хоть что-то.

– Ага.

Ноги подкашивались, но вс е-таки шли вперед. Эхо ощущал себя ребенком, который нашкодничал и теперь идет извиняться. Парень молился его величеству внутри своей головы, лишь бы все обошлось.

Лифт тронулся вверх и тяжесть в груди начала расти вместе с высотой. Метр, потом второй, третий.

Эхо умолял лифт ехать медленно, двигаясь к неминуемой расплате за свое любопытство. Империя так легко избавляется от людей, что даже и не обращает на это внимания. Для императора все подобны насекомым. Пусть даже это и родная кровь. К тому моменту как лифт радостно прозвенел этажом, Эхо уже перегорел. Он был готов ко всему.

Понимание того, что парень был мертв уже тогда, когда только зашел в запретную зону, пришло только сейчас. Путь смертника сейчас был более осознанным, чем тогда, когда парня выжгло излучение.

– Здравствуй, мой господин! – Эхо рухнул, приклонив колено.

Император стоял у самого лифта, ожидая, когда гость все-таки поднимется. Он всем своим огромным ростом навис над парнем. – Здравствуй.

– Я был в запретной зоне. Я искренне об этом сожалею! Прошу…

– А… Так ты о буфере? Славно! Я давно просил носителя показать тебе границы мира, – голос Императора звучал так плавно, гладко. Без единой вибрации или эмоции. Признание Эхо пошло не по плану.

– А? – Эхо поднял глаза и понял, что это серое свечение было не присуще его родному дяде. На лице даже не было тоски, что всегда была при Восходе. Это каменное лицо… оно не отображало ничего. – Вы не…

– Я всегда просил Востока надавить на тебя сильнее… Хотел, чтобы он установил соединение с тобой… Но… Вижу, что этого не выйдет. Даже я не могу повлиять на тебя…

– Простите, я ничего не понял. Я просто хотел попросить прощения.