Безмолвная рябь

Ном стал городом, где словно конструктор, собирался тирекс из частей, свозимых из разных концов мира.

– Вообще-то, я смотрел, – проворчал Клаус.

Ричард рассмеялся.

– То, что ты немец не делает тебя страстным болельщиком. Спорю, что ты даже не знаешь, сколько в команде защитников.

– Левый, правый, полулевый, полуправый, – наобум ответил Клаус

Ричард снова рассмеялся.

– Полуцелые игроки? Узнаю профессиональную деформацию.

Немец, не уверенный, что верно назвал позиции, но не желающий это признать, спросил:

– И как же, по-твоему, они правильно называются?

Ричард пожал плечами.

– Понятия не имею. Именно поэтому, я и попросил переключить на трансляцию Нобелевской премии. Уж в этом то мы, друг мой, худо-бедно разбираемся.

Клаус скривился.

– Ты же сам говорил, что она давно уже превратилась в шоу, где важнее рейтинги, чем реальные достижения.

– Именно, – согласился Ричард. – И с нетерпением жду, когда введут онлайн голосование, чтобы каждый желающий мог высказать свое мнение, за что вручать награду: за описание физической модели темной материи или изобретение тостера, который сам будет нарезать хлеб.

Ричард с такой силой опустил стакан на стойку, что Клаус подумал, что не выдержит либо стекло, либо дерево

«Что будет, если всеразрушающее ядро врежется в неразрушимую стену?» – вспомнил он детскую загадку.

– Ядро разрушит себя, – сказал Ричард, и Клаус понял, что как это часто случается, когда он задумывается, последнюю фразу пробормотал вслух.

На экране, на несколько секунд, появился Кирк Вармер. Излучая голливудскую улыбку, он делал вид, что увлеченно слушает седовласого японца.

– Как будто он хоть слово понимает из того, что говорит ему Саито! – Ричард одним глотком опустошил стакан, и сделал знак бармену повторить.

– Ну почему же? Мистер Саито-сан очень неплохо говорит по-английски – немец, казалось, выплеснул весь сарказм, отпущенный ему природой.

– Вот, Клаус, – словно не услышав последней фразы, Ричард ткнул пальцем в направлении телевизора, где снова появился Кирк.

Клаус поднял свой стакан, с легким звоном коснулся стакана друга, который тот сжимал в руке, словно стараясь раздавить, и сказал:

– Пока есть такие как ты, старый хоппи, для физики еще не все потеряно.

Ричард, по своему обыкновению, хотел было едко ответить, но, было видно, что похвала ему приятна, и на лице появилась улыбка.

– За хоппи, – поддержал он тост.