Книга Пепла

О Марисе, Катрине, Лисе, и ни слова о том, как вчера ночью она разбила мне сердце. Ее голос лился и журчал, а я смотрела лишь на голубую венку, пульсирующую на шее Оливии. Мне вдруг показалось, будто по ее жилам бежит сладкий яд. Он струится по крови, разливается в голосе и дурманит разум каждому, кто его слышит. На миг мне почудилось, что если сейчас сдавить тонкое горло Оливии, заставить ее захрипеть, лишить этого чарующего голоса, то иллюзия спадет, явив миру истинное обличье предательницы – побитое оспой лицо с желтыми гнилыми зубами и серыми спутанными патлами.

Все увидят, кто прячется под лживой маской безупречной Оливии Бертхайм.

В груди бушевало пламя, ярость застилала глаза, а руки сжимались в кулаки. После каждой лживой фразы, после каждого слащавого смешка я представляла, как сжимаю ее горло и впиваюсь ногтями в лицо. Но я, разумеется, сдержалась.

Усилием воли придала лицу бесстрастное, холодно-надменное выражение – именно с такой маской я обычно ходила на светские мероприятия, которые вынуждена была посещать как претендентка.

Я рано поняла, что маска защищает меня не хуже брони, дает понять местным сплетницам, что со мной не стоит связываться. «Напади первая. Не дай им себя ранить», – именно с таким девизом я жила после смерти папы. Оливия и Эдриан были едва ли не единственными людьми, которые знали меня настоящую. Что ж. Моя ошибка.

Оливия продолжала щебетать, не заметив произошедшую со мной перемену.

И тогда я рвано выдохнула одно-единственное слово:

– Знаю.

– Что, прости?

– Я. Все. Знаю.

Я наблюдала, как меняется ее аристократичное лицо с точеным носом, как небесные глаза растерянно бегают из стороны в сторону, как на идеальной молочной коже проступают красные пятна, как длинные тонкие пальцы теребят оборки платья.

Она была жалкой. И подлой. Настолько, что даже не нашла в себе сил признаться мне во всем. А может, она все спланировала? Последняя мысль заставила меня на миг задохнуться от ярости.

Наверняка все так и было. Иначе к чему весь этот разговор вчера?

– Лилит, послушай. Все не так, как ты думаешь, – наконец отмерла Оливия.

Это стало последней каплей.

– Скажешь еще хоть слово об этом, и я испепелю тебя. Поняла меня?

– Но, Лили, ты ведь этого не сделаешь…

– А ты проверь, – бросила я, и, задев Оливию плечом, поспешила в сторону Багряного зала.

В тот день я поклялась себе, что больше никогда не позволю Оливии меня одурачить.