Начать жизнь заново

Глава 8

Выходные я провел, запершись в комнате. Ричи, не дождавшись прогулки, недовольно фырча, помочился в ванну. Когда я не вышел и субботним вечером, пес притащил откуда-то пакет чипсов, и мы сжевали его напополам.

К вечеру воскресенья я всё же выполз вниз: надо было добраться до холодильника в конце концов. Если я сам мог еще один день поголодать, то Ричи нужно было что-то достать, так я думал.

Пока мы крались по лестнице, я понял, что родителей нет дома. Может быть они легли спать раньше, но это было маловероятным.

Скорее всего, либо работа, либо… работа. Глупо полагать, что мои предки ускакали в ресторан.

Не включая свет, я распахнул дверцу холодильника и посмотрел на пса. Ричи нетерпеливо улыбнулся, вывалив язык, и я улыбнулся в ответ. В следующую секунду мы накинулись на еду, словно варвары, уминая всё, что вываливалось в руки.

Впихнув в себя полкастрюли супа и целый мясной рулет, я прислонился к столешнице. Порез на щеке тянуло, но я старательно делал вид, что его не существует.

Покачивая в руке бутылку молока, я смотрел, как Ричи уничтожает остатки стейка. Он достал его вместе с тарелкой и теперь, будучи интеллигентом, аккуратно ел мясо. Разве что ножом с вилкой не пользовался.

Я тихо засмеялся, сделав глоток, и поперхнулся, услышав тихое рычание. Ричи, вылизав тарелку дочиста, рычал на окно, опустив к полу голову. Я проследил за его взглядом, снова посмотрел на пса и сглотнул. К сожалению, или к счастью, но я знал того единственного человека, на которого он мог так реагировать.

Поставив бутылку на край столешницы, я медленно подошел к окну и, всего на пару миллиметров сдвинув штору, осторожно выглянул наружу.

И не ошибся.

Чертов Морган стоял у нашего газона (мамина гордость) рядом со своей машиной и курил, глядя на окна моего дома.

Я резко отстранился, прижавшись спиной к стене. Дыхание участилось, сердце снова заколотилось как бешеное. Побегав глазами по полу, я внезапно даже для себя бросился к двери. Заперев все цепочки и проверив остальные замки, я подпер дверь стулом и, пригибаясь, бросился к лестнице.

В этот момент меня совсем не заботило, как родители попадут домой. Если честно, я о них даже не вспомнил.

Мы же жили как соседи в общаге, а в общаге есть правило: кто приперся после полуночи – ночует на улице.

Оказавшись в комнате, я захлопнул дверь, передвинул к ней комод, а сам заперся в уборной. Ричи уже сидел в ванной, и я, недолго думая, залез к нему, задернув шторку.