Начать жизнь заново

С ужасом я вдруг понял, что снова теряю сознание.

Неимоверным усилием сдвинув руку, я со всей силы ущипнул себя за бок и, вздрогнув, мешком свалился с кровати. Ноги почти не держали меня, пока я, запинаясь за все подряд, натягивал брюки. Найдя рубашку на кресле у входа, я накинул ее сверху, все равно застегнуть бы не получилось – пальцы не гнулись. Ремень я даже не стал искать, впрыгнул в ботинки и, рванув на себя дверь, вылетел в коридор. Дверь с треском ударилась о стену. Я был уверен, что она заперта, поэтому и дернул со всей силы.

Но задаваться вопросами было некогда.

Трясясь как при лихорадке, я бросился к лестнице, совершенно забыв, что нахожусь этаже на двадцатом. Перепрыгивая через три ступеньки и игнорируя боль, я несся так, как будто бы за мной гнался сам дьявол.

Где-то на середине моего спуска голова закружилась, и я, оступившись, кубарем скатился через пролет. Но, вскочив на ноги, я бросился дальше. Такого запала адреналина мое сердце еще не знало.

Оказавшись на ресепшене, я сдуру влетел в крутящиеся двери, не обращая внимания на растерянные взгляды и возгласы, и, свезя коленями каменные плиты у входа, помчался прочь от отеля.

«Только не оборачивайся! Не оборачивайся!» – набатом било в голове.

Мне казалось, что Митч бежит следом. И как только догонит, то сразу убьет. Я слышал его шаги, чувствовал затылком его дыхание. И это заставляло бежать и бежать, снова срывая в кровь легкие.

***

– Отец!

Ввалившись в дом, я шлепнулся на пол, проскользив по нему пару метров, но тут же подорвался, ворвавшись в гостиную.

Родители были там. Привычно обложившись тонной бумаг, они о чем-то спорили, склонив друг к другу головы. Но стоило мне показаться в комнате, как оба выпрямились, уставившись на меня.

Я, уперевшись руками в колени, пытался отдышаться. Впервые в жизни мне нестерпимо захотелось кинуться к матери на шею, почувствовать ее родные объятия, услышать успокаивающие слова. Услышать, как отец скажет, что мы со всем справимся, и мне не о чем переживать.

На глаза навернулись слезы. Вот же они, родители, самые близкие мне люди. Люди, которые поймут и поддержат, чтобы не случилось. Ведь так это работает, верно? Семейные узы. Выпрямившись, я уже сделал шаг к ним, как…

– Алекс. Что это за вид? Ты выглядишь совершенно недостойно своего имени.

Ледяной тон матери, в котором очень хорошо улавливалось отвращение, пригвоздил меня к месту. Пару раз открыв и закрыв рот, я сглотнул.