Счастье загадывали?

На пороге замер совсем незнакомый ей молодой мужчина. Он был очень высоким и худощавым, на узком скуластом лице красовался крупный нос с горбинкой и сияли тёплые карие глаза. В растрёпанных вьющихся волосах блестели мелкие капли. На потёртых джинсах и синей замшевой куртке расплывались тёмные кляксы воды. Парень медленно кивнул в знак приветствия и огляделся.

– А где Иннокентьевич? – спросил он, но по глазам было видно, что он всё понимает.

Ирка неопределённо дёрнула плечами. Парень странно смотрел на неё, будто узнал и не понимал, как реагировать.

– Без понятия, сбежал, наверное. Оставил меня тут одну, нагородил какой-то ерунды. Я, честно говоря, совсем ничего не поняла. А вы его знаете, да? Вы сможете ему позвонить или передать, что он ошибся…

Ирка снова затараторила, ощущая, как начинают гореть уши. Парень вскинул вперёд руки, и она замолчала.

– Я понял, понял, – торопливо сказал он и запустил пятерню в спутавшиеся завитки на макушке. – Весёленькая будет смена.

Он отпихнул ногой всё ещё валяющиеся коробки и прошёл куда-то ей за спину.

– Так, – сказал парень, опираясь своими большими ладонями о колени и заглядывая ей в глаза. – Слушай меня внимательно и не перебивай. У нас не очень мало времени, моя смена всего час, поэтому надо успеть всё и сразу.

– Я не понимаю…

– Пей воду и слушай, – строго перебил он её.

Ирка послушно отхлебнула из стакана ледяной воды, зубы неприятно заныли.

– Это лавка «маленького счастья», здесь исполняются самые искренние, но небольшие желания. В канун Нового года работы больше, чем обычно. Главное, что сейчас тебе нужно понять, что выбора у тебя уже нет. Ты пыталась выйти?

Ирка кивнула и с опаской покосилась на дверь, а парень подошёл к стене, сорвал договор, не глядя выудил с ближайшей полки книжицу и огрызок карандаша.

– Подписывай, – проговорил он, протягивая предметы.

Ирка огляделась, не найдя ничего подходящего, поставила стакан на пол и снова уставилась на нелепый договор.

– Тебе придётся это подписать, если не хочешь застрять тут. Я это проходил уже, поверь. На самом деле ничего страшного здесь нет, кроме того, что три часа своей жизни придётся посвятить исполнению чужих желаний.

– Но это же глупость какая-то, – простонала Ирка, поднимая на него усталый взгляд.

– Чужие мечты и счастье это тебе не глупость, а нужное дело, которым никому не хочется заниматься.