Беги, некромант, беги. Дилогия

– Но призрак-то тебя чем не устраивает?

– У него могут быть свои мотивы.

Я едва не посоветовала мышу всерьез заняться лечением его паранойи, но вовремя прикусила язык. Еще обидится.

Когда до «Розового пони» осталось совсем чуть-чуть, Лотан неожиданно приземлился прямо у меня на пути. Клыкастик недовольно заворчал.

– Перед тем, как мы присоединимся к остальным, я должен кое-что тебе сказать.

– Говори.

– Во-первых, как и все вампиры, я не переношу солнечного света. И если из подземных туннелей мы выберемся днем, тебе придется меня оставить.

– Зачем тогда идти днем? Может, проще дождаться ночи?

– Да, но не сейчас. Инквизиция опаснее дневного света. Вот когда мы немного отойдем от города, тогда, конечно.

– Хорошо, я запомню, – пообещала я, хотя настороженности вампира не разделяла.

Глава 4

Дед встретил нас у калитки:

– Ну сколько можно вас ждать.

Клыкастик, остановившийся понюхать какой-то кустик немного припоздал, поэтому призрак увидел моего нового питомца не сразу.

– Внученька, где ты это подобрала?

«Песику» дед тоже не понравился. Он даже попытался схватить призрака за длинную болтающуюся цепь, но челюсти прошли насквозь.

– Ты смотри, а он его видит, – восхитилась я.

– Конечно, они же оба нечисть, – проворчал Лотан. – Может, пойдем уже.

– Сначала я хочу знать, что это такое и на какой помойке вы это нашли? – дед на всякий случай подобрал все свои цепи, неприязненно косясь на нового питомца.

– Это Клыкастик. Он пойдет с нами.

– А монстра-то вы упокоили?

– Это он и есть, – ответил за меня летун.

– Ты его взяла, чтобы он трупы за вампиром доедал? – уточнил дед.

– Я его взяла, потому что он миляга и лапочка, – я потрепала Клыкастика по холке.

– Всегда знал, что твоя привычка таскать в дом раненых птиц и котят до добра не доведет, – буркнул старик.

– Мелкая, чего вы там копаетесь. Давайте скорее, – до нас донесся приглушенный голос Вита, видимо, друг услышал наш разговор и решил напомнить о главном.

Клыкастик, услышав человеческий голос, тут же насторожился.

– Нельзя, – строго сказала я. – Он свой.

«Песик» недовольно заворчал, а потом умоляюще посмотрел мне в глаза, словно говоря «а если совсем маленький кусочек? Только попробовать».