Тёмные не признаются в любви

При этом они зудели от проснувшейся силы – почуяв опасность, дар пробудился и спешил защитить от зла.

Что бы там ни говорили вот уже как десять лет после войны, а стоявший позади меня мужчина – зло. Монстр, затаившийся под маской холеного сноба.

Последняя пуговица освободилась из петли, и я замерла.

Арк Грегерсон наклонил голову – и его дыхание обожгло изгиб моей шеи. Шумно выдохнув, удивленно произнес:

– Раньше вы никогда не кормили вампиров.

– Нет, – подтвердила то, что он и так узнал благодаря сверхтонкому обонянию.

– Что изменилось сейчас, леди?

– Деньги нужны, – ответила честно.

Ладно, почти не солгала, есть еще одна, более важная причина. И если бы не обстоятельства, рядом с заведением для порождений Тьмы меня и близко не было бы.

– Почему выбрали «Полнолуние»? – хрипло спросил управляющий.

Не знала, что вампиры подвержены человеческим простудам.

Вперив взгляд в книжный шкаф из черного дерева, ответила прямо:

– Я наводила справки: о вашем клубе только положительные отзывы, ни одна из работниц крови не пострадала с момента его открытия.

Стеклянная дверь неясно отображала Грегерсона. Но я и так запомнила его яркую внешность: жгуче-черные волосы резко контрастировали со светло-серыми, почти бесцветными глазами. Лицо темного аристократа в энном поколении: резковатые черты, высокий лоб, прямой нос, узкие губы и острый подбородок. Странно, что давелиец благородного происхождения управляет развлекательным клубом в столице покоренной страны.

Кожу на шее словно крохотные иголочки закололи, отвлекая от размышлений. Мужчина медленно провел длинным пальцем от моего уха до ключицы. Я не смутилась. Нет. Разозлилась. Руки чесались врезать энергошаром в гладко выбритое лицо, но я чудом сдержалась и даже не отскочила в сторону, когда на плечо опустилась прохладная ладонь.

– Все когда-нибудь случается впервые, – произнес он философски.

Я не утратила нить разговора, поняла, что он о безопасности девушек. И все же нарочито простодушно уточнила:

– Простите, о чем вы?

– Вы можете пострадать, леди. Никакие деньги не стоят подобного риска. Да и вы не похожи на ту, которая остро в них нуждается.

Горечь подступила к горлу. Ничего-то он не знает, а смеет строить из себя умника, да еще отговаривает, хотя ему выгодно принять меня на работу.