Рабыня по имени Бенун

После тех издевательств, которые пришлось терпеть на корабле, у нее каждый раз с новолунием кровило дольше обычного и боли раздирали низ живота так, что она теряла временами сознание, пока не получала пинок или ей на голову не выливали ведро воды, чтобы привести в чувство.

В родной деревне бабушка, которая владела многими тайнами природы, ее бы вылечила. Здесь отношение к рабам такое – чем меньше проблем, тем лучше. Беременность рабыни считалась благом и оправданием затрат на ее содержание. Невозможность забеременеть для Бенун означала использование ее исключительно в качестве объекта для удовольствий.

Эти нюансы вероятного ближайшего будущего постепенно раскрывались перед ней, повергая в отчаяние.

***

Практику «скрещивания» рабов с целью получения потомства, на плантациях к тому времени, как появилась там Бенун, еще широко не обсуждали, но слухи о том, что государство такое нововведение собирается плантаторам предложить, ходили.

Надо же было как-то узаконить то, что и так уже практиковалось без всякого на то разрешения.

Государство зависело от рабов, а работорговля начинала приносить убытки.

Беременная рабыня ценилась, как стельная корова или коза. Впрочем, для Бенун прочилось иное будущее и беременность в ней было делом десятым, рассчитывать на лечение, во всяком случае, по этой части, явно не следовало.

***

Бенун посмотрела на женщину, которая изображала из себя заботливую няньку, и в ответ на ее вопрос – были ли у нее беременности, ответила:

– Когда меня похитили, я мужчин не знала.

Потом…

– Можешь не продолжать, – перебира ее Лусия. – Что не рожала, очень хорошо. Удивительно, как такую красотку не «обрюхатила» дикая матросня. С тобой хорошо обращались? Если есть жалобы, скажи, у меня есть связи. Мне жаль тебя, девочка, но наказать или отомстить твоему мучителю, а такой был не один, насколько могу судить по твоим отметинам на коже, я ж не слепая, у меня возможности нет. Бог с них спросит. Он со всех спросит… Вижу, ты половины не понимаешь.

Может оно и к лучшему – мне за такие слова не поздоровится. Но ты же никому не расскажешь? Иди, горемычная, иди, на все воля божья и твоя тоже, хоть ты и безбожница, – Лусия вздохнула и подтолкнула Бенун, показывая, куда ей надо идти.

***

Наконец Бенун оставили в покое. Ей принесли немного еды – рисовую лепешку и странный, но приятный на вкус напиток, он освежал и бодрил.

То, что она узнала, пообщавшись с Лусией, тревожило.