Поцелованная Смертью

Уезжая в Америку, она надеялась, что Давид обратит внимание на рыженькую огневичку, но, увы, он продолжал думать о бывшей пациентке.

– Значит, мне очень повезло встретить идеал, – улыбнулась гостья мягко. – Хочу верить, что вскоре и тебе посчастливится, и ты найдешь достойную любви девушку.

– Я уже нашел.

– Нет, она недостойна, раз не разделяет твои чувства. Давид, ты должен забыть о старых отношениях, к былому нет возврата. Не живи, пожалуйста, прошлым, вокруг тебя столько прекрасных женщин!

– Мне не нужен никто, кроме тебя, – вздохнул целитель и попросил: – Дай мне еще один шанс, ведь ты помнишь, как нам было хорошо вместе? Тебе просто нужно вспомнить те дни, и я готов помочь в этом.

Аня давно осознала, что первая любовь сыграла роль спасательного круга и, вытащив из депрессии и страхов, вскоре стала тяготить. Она переросла отношения с заботливым и педантичным домоседом. Давид не разделял ее жажду новых ощущений в жизни, как и она не понимала его боязнь лишиться стабильности. Даже опасение нарваться на встречу с Аристархом не убило в ней тягу к приключениям, именно поэтому Аня и устроилась в компанию, решающую проблемы спортсменов-полуночников.

– Прости, я больше не люблю тебя. Даже если Провидение предоставило бы выбор: остаться одной или с тобой, я не стала бы возвращаться к старому. Ни за что, Давид.

Неловко, страшно и горько было произносить эти слова, ведь сидящий напротив худощавый блондин никогда не желал ей зла.

– Я понял. – Он медленно выводил указательным пальцем на столе замысловатые знаки. – Только у меня есть последняя просьба, Ань. Надеюсь, ради того, что было, ты согласишься.

Она приготовилась выслушать далеко не невинное пожелание, чтобы сразу отказать, но маг ее удивил:

– Помнишь, как после сеансов ты засыпала на несколько часов? Так вот, я хотел бы повторить этот момент. Нет, ничего такого, – поспешил он уточнить, – просто поспи в моем доме до утра.

Не сосем то, что ждала, но Аня все равно покачала головой:

– Извини, нет.

– Ты сомневаешься в моей честности? Клянусь Ночью, что не прикоснусь к тебе и пальцем, если, конечно, сама об этом не попросишь.

Магичка криво усмехнулась – самомнение у него велико. А змейки раздраженно раздули капюшоны.

– Я верю тебе, Давид, и без клятвы, но прости, остаться не могу.