Поцелованная Смертью

Подумать только, как меняется жизнь после одного-единственного вечера не в той компании! Не счесть, сколько раз Катя кляла себя, что согласилась прийти в гости к Артему Павловскому, новичку в их классе. Если бы они с Викой не клюнули на лестное предложение побывать в доме настоящего депутата, над ними не подшутили бы, подмешав в напиток затуманивающие разум таблетки. И у Вики не остановилось бы сердце из-за несовместимости лекарства с энергетиком, который она пила, а Катя не пережила бы несколько страшных минут, прежде чем не случилось чудо.

Теперь-то она точно уверена, что оно произошло благодаря ее проснувшимся способностям. Загадочным способностям, невесть откуда взявшимся у сироты, у которой из близких осталась одна тетя.

После выписки из больницы Вика практически не общалась со своей спасительницей. Даже на звонки отвечала неохотно. Складывалось впечатление, что Катя не жизнь спасла, а чем-то обидела.

Оставалось надеяться, что во время недельного отдыха в Евпатории они, выяснив отношения, восстановят дружбу.

Странных разговоров, как после родительского собрания, на котором обсуждали трагедию с Викой, депутат Павловский больше не заводил. Катя видела его дважды: он лично приезжал за Артемом после экзамена, а на праздник последнего звонка сделал школе подарок – щедрый спонсорский взнос на ремонт спортзала и покупку нового инвентаря.

«На данный момент абонент не может принять ваш звонок…» – сообщил равнодушный женский голос в трубке после долгих гудков. Вике надоела настойчивость подруги – и она отключила телефон.

Катя засомневалась, стоит ли завтра надоедать с визитом. Может, лучше отказаться от поездки? Но билеты куплены, значит, она не вправе подставлять родителей Вики.

Задумчивая девушка вернулась к тете.

– Я должен был приехать на полчаса раньше, но не смог из-за происшествия, – извиняющимся тоном произнес Артем Евгеньевич.

– Что-то серьезное? – искренне заволновалась Марина.

В супермаркете она проработала несколько лет, и уход оттуда дался ей нелегко.

– Нет. Случай, как говорится, и смех и грех. Я уже закрывал кабинет, когда примчался взволнованный дедушка и начал орать о падении нравов.