Из космоса с любовью

 – Вы?

– Я-я! – Остро захотелось сказать какую-то гадость: – У вас зрение плохое или преждевременный склероз начался, что быстро забываете людей?

Мужчине немного за тридцать, и ни очков, ни контактных линз он, кажется, не носил, но меня жутко тянуло съязвить, хоть обычно я милая, добрая и тихая.

– Нет, вас я точно никогда не забуду. – Потемневший взгляд скользнул по моему телу, затянутому в элегантный ярко-зеленый, под цвет глаз, комбинезон. – Просто сейчас вы одеты, не признал.

Я вспыхнула до корней волос.

И тогда я была не голой, в кокетливом, но вполне пристойном пеньюаре! Я же спала, когда закончилось действие таблеток и начался приступ!

– Считаете, во время паники кто-то помнит о правилах приличия?

– Если человек воспитан – да, правила приличия вбиты в подкорку головного мозга.

Вот теперь я оскорбилась по-настоящему. Он считает, что я безнравственная невежа?!

– И это говорит тот, кто целует девушку, не зная даже ее имени?

Голубые глаза заледенели, стремительно серея.

Леранец изволит гневаться?

– Я действовал вам во благо.

Да ладно… Что, правда? Озвучить ироничные сомнения я не успела.

– Кхм-кхм, – раздалось громкое покашливание справа. – Маркус, нам пора, журналисты ждут.

Я обернулась и почувствовала, что еще чуть-чуть – и снова покраснею, как девчонка. У нашей стычки были свидетели: наглый Эмиль прижимал к груди кожаную папку, три служащих космопорта с солидными чемоданами в руках застыли статуями.

И что снова не так? Пререкаясь, я нарушила какое-то местное табу? Может, Маркус – местное божество, а я повысила на него голос?

С трудом сдержав усмешку, взглянула на мужчину и увидела его будто заново: дизайнерская одежда и обувь – белые пиджак с рубашкой и такие же брюки, черная бабочка, легкие туфли из тончайшей бежевой кожи.

На руке – дорогущий коммуникатор-браслет, совмещающий функции нескольких гаджетов. Маркус не просто леранец, а состоятельный леранец со связями. Возможно, даже из местной аристократии, недаром его помощник заговорил о журналистах.

– Хорошего отдыха на Леране, морна.

И повернувшись ко мне спиной, блондин ушел к ждущим его людям, а я осталась переваривать услышанную бестактность.

Если знать тонкости местного этикета, то почтительное обращение к женщине «морна», которое употребили без имени, фамилии или слова «уважаемая», звучит снисходительно, а то и развязно. Как в земном русском «милочка, дорогуша».