Гори, любимая, гори!

Даже сейчас не верю, что меня считают ведьмой люди, чьих сыновей и дочерей я лечила шесть лет. Шесть лет я исцеляла их детей, их самих, не требуя, как медикусы, платы сверх той, что давали. И теперь я – ведьма?! Я брала на себя боль их умирающих, чтобы облегчить душам переход в Сады Всеотца. Они же отправили меня на костер, смерть на котором мучительно-нетороплива.

А ведь даже "волки" не сжигают еретиков, предавших заветы Всеотца, вот уже полвека… Они милосердно их вешают.

– Ведьма! Убийца! – вопит Стелла Хадиус, взбудораженная видом растекшегося яйца по моей ноге.

 – Ты убила моего мужа!

Служанки слаженно подвывают своей благородной госпоже:

– Ведьма! Сжечь ведьму!

Я почти не смотрю на заламывающую руки женщину в сером платье, сейчас для меня существует только Марк Сирский, в его власти моя судьба.

– Ты отравила эрда Томаса Хадиуса, как утверждает его вдова? – Храмовник прям, как его меч, и так же жесток.

– Да поразит меня гнев Всеотца, если вру! – в клятве ссылаюсь на того, в кого давно не верю.

 – Я не убивала владетеля Заречного края.

– Ложь! Ты убила его, тварь!

Стелла бросается ко мне в надежде впиться ногтями в лицо. Но мускулистые "волки" – непреодолимая преграда. И вскоре один из замковых медикусов ее оттаскивает. Молодая женщина непритворно рыдает.

Жаль, оплакивает она не почившего супруга, а саму себя.

Гланис обводит свиту вдовы презрительным взглядом.

– Мне не нравится то, что я здесь вижу.

И я разберусь, по глупости или злому умыслу творится беззаконие. – И криво усмехается. – И кто на самом деле отравил барона.

Затем он отдает приказ: заходящуюся в плаче баронессу отправить в ее покои, обвиняемую, то есть меня, запереть в комнате для гостей.

Удивительно, что отсылают не в подземелье замка. Ох, слишком добр магистр к несостоявшейся жертве, подозрительно добр! Как бы после его помощи не довелось лить кровавые слезы…

Конвоируют не воины из дружины Хадиусов, а стражи Всеотца.

В кожаных доспехах, в черных плащах с вышитой серебром волчьей мордой на спинах. Все как на подбор высокие, мускулистые и статные, с блеском стали в глазах – истинные "волки", поставленные Всеотцом защищать его детей от отступников и порождений Проклятого…

Уходим с площади в молчании. Толпа, уступая дорогу, рассыпается по улице испуганными группками. Бледные лица людей выражают недовольство – их лишили зрелища.