Куда ведёт Куросиво

Мигель подтянул у арендованных лошадей подпруги и, прежде чем переложить всю имеющуюся поклажу на их спины, порылся в своём рюкзаке, он достал оттуда пончо и протянул Рите:

– К вечеру выше в горах пригодится.

Рита взяла его с благодарностью и прикрепила к поясной сумке.

– Одно правило, – сказал Мигель, – смотреть вниз не рекомендую, – и, ловко подсадив не особо опытную в конной езде Риту, тронул свою лошадь.

Рита последовала за ним и вскоре убедилась в правоте Мигеля: узкая дорога лежала возле ничем не огороженных захватывающих дух обрывов, а в некоторых местах край был настолько близок, что земля осыпалась под копытами лошадей.

– Головой не крутить.

К посёлку они подъехали, когда солнце присело на видневшуюся на горизонте самую высокую гору, позолотило дорогу и с прощальным лучом сопроводило к опрятной лачуге.

– Здесь живёт моя старинная знакомая, – сказал Мигель, – и если мой путь лежит в эти места, она всегда меня выручает.

Он постучал, послышались шаги и дверь открыла женщина почтенных лет: её волосы, как у всех перуанок, были заплетены в две косы и напоминали очищенное серебро, лицо, тёмное от неизбывного загара, бороздили морщины. «Как складки древней горы», – подумала Рита. При всём при этом, черты говорили о европейском происхождении. Одета она была в пончо и пышную юбку, ноги, заметила Рита, оставались босыми.

Женщина узнала Мигеля и пригласила их войти. В комнате на старенькой глиняной печке пеклись кукурузные лепёшки уминта, в углу, возле деревянного веретена с пряслицем, лежало приостановленное на середине работы пёстрое покрывало, видимо, они оторвали её от прядения.

– Кассия, это Рита, – произнёс Мигель на испанском и продолжил на кечуа: – Передай, что я выполнил задание.

Кассия посмотрела на Риту и, покачав головой, сказала:

– Подождём, звёзды подскажут, нужно ли об этом сообщать, – и вышла во двор.

– Хозяйка, похоже, не особо нас рада видеть? – спросила Рита.

– Всё в порядке, у Кассии своеобразные манеры, – усмехнулся Мигель и зажёг керосиновую лампу.

Рита с любопытством стала оглядывать хижину: повсюду, куда ни посмотреть, были развешаны ловушки для снов, они уже забрасывали свои сети для поимки видений, ждущих своего часа в этом тусклом убаюкивающем освещении.