В плену

Сперва машина въехала в огромный, засаженный многолетними елями парк. Я открыла окно, вдыхая терпкий аромат хвои. Деревья поникли, местами хвоя пожелтела, опала, смешавшись с каменной пылью разбитой дороги. И в тихом шелесте разлапистых ветвей чудился чей-то шепот. И чем ближе мы подъезжали к дому, тем реже становились деревья, а под самыми окнами особняка застыли в причудливых формах два обгоревших до черна ствола. Увиденное покоробило. Почему нельзя срубить эти огарки? Неужели хозяину нравился их вид из окна? Стало не по себе и перехотелось встречаться с хозяином усадьбы.

Впрочем, я погорячилась с названием. Огромный, серый особняк строили в духе средневековых замков. Две круглые без окон башни разделяли дом на три крыла, а маленькие башенки архитектор разбросал по всей крыше в каком-то затейливом переплетении. Каждую из них, а я насчитала их ровно семь, венчал причудливый флюгер, напоминающий силуэты кукол. Красиво, но жутковато, особенно когда в дуновении ветра флюгера качались и поворачивались, будто танцуя, и в тихом шепоте ветра чудился детский смех.

Я невольно отступила назад, захотелось спрятаться в нутре машины и уехать отсюда как можно дальше, но наткнулась на молчаливого Регина.

– Вам придется сдать личные вещи, – отчеканил сухо. Я уставилась на него, как на диковинное животное, с трудом осознавая, что он сказал.

– Скажите, а почему… почему сэр Ямпольский живет здесь? – задала я вертевшийся на языке вопрос. – Почему нельзя найти место…

– Получше? Побогаче? – не удержался копающийся в своем портфеле юрист.

– Поуютнее, – вежливо улыбнувшись, не согласилась я.

– Это родовое поместье семьи Ямпольских, – ответил Регин так, словно это все объясняло, но я не понимала, в чем красота поместья, пусть и родового, но живущего на последнем издыхании. Неужели нельзя облагородить, позаботиться о доме, приютившем не одно поколение?

– Ну тогда… не знаю, нанять садовника, дизайнера. Здесь же жить невозможно, – выдохнула я, кутаясь в куртку.

Холод залазил под полы куртки, колол кожу.

– А придется, – равнодушно напомнил юрист. – Три года, – и направился в сторону дома.

– Это мы еще посмотрим, – пробурчала я.

– И все-таки вам нужно сдать личные вещи, – повторил Регин и раскрыл передо мной темный холщовый мешочек, как в лото.

– А если нет, обыскивать будете? – и все-таки не удержалась.

– Если понадобится, – низкий голос застал врасплох.