Рыжие

Мальчик поплёлся к учительскому столу.

– Ну, чего стоишь? – спросила она, забирая из его рук дневник. – Иди, садись на место.

Но он продолжал топтаться возле её стола, опустив голову.

– Не пишите ничего, пожалуйста, – сказал мальчик еле слышно.

Учительница открыла дневник, не обращая внимания на просьбу своего нелюбимого ученика, и уже собиралась сделать запись, как снова услышала голос Ани:

– Елизавета Владимировна, не надо… Просто у него высокий энергетический потенциал, и он еще не умеет им управлять.

Другой ученик, долговязый парень по фамилии Слепаков, вскочил на стул и начал размахивать рюкзаком, выкрикивая:

– У меня тоже высокий эндокритический потенциал…

Класс в очередной раз взорвался смехом. Со своего места подхватился Горженко, толстый мальчик, и писклявым голосом завопил:

– Отдай… Это мой рюкзак… – и двинулся в сторону Слепакова.

Похититель чужих рюкзаков соскочил на пол и стал дразнить толстуна, ловко увёртываясь от его неуклюжих попыток вернуть своё имущество. Хобенко начал дергать за косички Мудрачкову, а та визжала, схватившись за голову. Другие ученики тоже подхватились со своих мест, и каждый кричал что-то своё. Урок был сорван, хотя молодая учительница пыталась утихомирить детвору, но тщетно, никто её не слушал.

Резко прозвенел звонок, будто пришедший ей на выручку, и она, махнув рукой на резвящихся детей, вновь уселась за свой стол, пытаясь все-таки довести начатое дело до конца, но тут к столу подлетела Аня и, схватив дневник своего одноклассника, возбуждённо выпалила:

– Вы не можете делать запись на переменке, таковы правила в нашей школе, – и сунула его в руки Герману.

Женщина оторопело уставилась на девочку и, не найдя, что ответить, перевела взгляд на класс.

– Ничего, Петрова, – наконец пришла в себя учительница. – Я воспользуюсь телефоном, – сказала она и вышла из класса, оставив на столе Анин планшет.

Девочка тут же подхватила его и сунула в свой рюкзак.

После уроков Аня и Герман отправились в парк, который находился через дорогу от их школы.