Любовь на кровавых алмазах

Я все на том же тюфяке, руки связаны, только теперь было светло. С потолка свисала "лампочка Ильича". Я точно в каком-то подвале, стены бетонные, ни окон ни дверей, правда, перегородки выстроены таким образом, что напоминали лабиринт. Напротив меня стоял парень и ухмылялся, протянул мне пластиковую бутылку минералки. Напившись вдоволь, я вернула бутылку, и стала разглядывать парня. На вид ему было около тридцати, лицо веснушчатое, курносый нос, глаза серые, и узкие, словно щелки, Рот кривила ухмылка. А вот брюнет, блондин или рыжий, было не ясно, голова его напоминала бильярдный шар.

Ростом похвастать он не мог, был выше меня сантиметров на десять, да и худощавый, на бандита совсем не похож. Мы так и развлекались минут пятнадцать, я разглядывала его, а он меня. Мне это начало надоедать, молчать, я вообще-то не люблю, а тут уже сутки в тишине, да ещё со связанными руками. Потомившись ещё, я решилась.

– Простите, можно ещё воды?

Он без слов протянул бутылку. Я сделала пару глотков, и вернула бутылку парню.

– Спасибо.

Он пожал плечами, не произнеся ни слова, немой что ли. Я решила выяснить это.

– Меня отпустят? Я же все рассказала, и лиц не видела, больше я ни чего не знаю. Правда, не знаю. А что Пашку убили так я ни кому не скажу… Ведь я ни кого не знаю, и узнать не смогу, даже если случайно встречу на улице.

– Много болтаешь.

Голос хриплый, но все же есть порадовалась я за парня.

– Так это, я ж с перепугу.

– Что то ты, на испуганную, не больно-то и похожа.

Глядя на меня с сомнением, брякнул он.

– Я в самом деле боюсь, но не вас, у вас лицо доброе, я вижу.

Вот меня плющит, комплементами бросаюсь, а толком не знаю, может это мой убийца, стоит тут, и лыбу давит.

– Добрый, добрый, когда не достают глупыми вопросами.

– Вы меня убьете?

Брякнула я. Он открыл рот но так и не нашёл, что же мне ответить, поднялся и скрылся за перегородкой. Я всегда знала, что я сильная… Но судьбе это неизвестно, поэтому она с удовольствием проверяет меня на прочность… Он ушел, я не знала, вернется ли он.

Хорошо хоть свет не выключил. Минут тридцать, я прибывала в одиночестве, и успела себя запугать до такой степени, хоть головой с разбега об стену бейся. Пот, холодными струями стекал по позвоночнику. Услышав шаги, я вжалась в стену, затаила дыхание, вознесла мысленно молитву, господи защити меня. Шаги стихли за перегородкой, я приоткрыла один глаз, потом второй и смогла убедится, что нахожусь по-прежнему в одиночестве.