Во власти тумана

– Мирослав, оставь её!

– Какого тумана ты тут делаешь? Это замок моей матери! А это моя женщина! Убирайся!

– Она ещё не твоя, и ты рано её тронул из мира людей, у неё скоро будет жестокое изнасилование тремя мужчинами. Она познала бы серьёзное горе, и тогда тебе было бы легче, потом утешить и добиться её страсти.

– Я это видел в зеркале матери, и не хочу, чтобы какие–то твари лапали, избивали и насиловали мать моего наследника!

– Но тебе же девственница не нужна, отпусти девушку в мир людей, это её судьба, а через год заберёшь.

– Я сказал нет!

– Ты не можешь противоречить отцу твоей суженной, – и василиск взмахнул рукой.

Линда зажмурилась, боясь даже дышать, судорожно соображая: «Этот змей мой отец? Меня жестоко изнасилуют? Он – он – спас меня, забрав сюда».

Мирослав в растерянности и ярости так и остался сидеть на кушетке, а девушки и след простыл. Змей перенёс её в мир людей.

Линда оказалась на полу в своей комнате, но каким–то шестым чувством поняла, что не одна, и медленно повернула голову.

Она уставилась на него, не в силах, что–либо произнести. Змей легко переместился по полу к ней, наклонился, поднял, встряхнул, как котёнка, и плотоядно осмотрел.

– Моя дочь красива… шикарная полная грудь, совершенная фигура, ты станешь очень сексуальной, по–другому и быть не может.

– Как ты можешь так разглядывать меня? Если я твоя дочь, – процедила она, сверля карими глазами.

– Красавица, мне приятно, что у меня такая дочь, – он резко прижал к себе.

Вот тут девушку обожгло нереальным возбуждением, и она распахнула удивлённо глаза.

Но он, сразу поняв её состояние, рассмеялся басистым смехом.

– Дурочка, возбуждение это нормально, всё–таки ты моя дочь, а я очень развратен, твоя мать тоже была прекрасна и такая страстная, что я хотел её оставить себе навечно, но не смог по определённым обстоятельствам.

– Уйди, – еле выдавив, напряглась, что есть мочи.

– Я безумно любил твою мать, поэтому пока тебя спас от твоего яростного суженого. А сейчас ухожу и желаю тебе обрести настоящую страсть с драконом тумана.

– Но ему нужна не я, а моя матка! И… он зверь!

– Глупая, так заставь его ползать у твоих ног, ты же моя дочь!

Она хотела ещё что–то спросить, но его уже и след простыл. Девушка устало опустилась на мягкий турецкий ковёр, опустила голову и разрыдалась.