В плену у лесного духа

– Ваше величество, простите, но… что если я не хочу отдавать вам своё тело, вы всё равно возьмёте меня и опозорите перед будущим мужем?

Король сузил глаза, ставшие похожими на камень небесного цвета, отдающий неким холодом, несмотря на то, что весь он олицетворение утреннего летнего луга.

– Ты с ума сошла! На колени! – распахнул халат, безжалостно разорвав цветочный пояс. – Я – король и не только не опозорю, а облагодетельствую тебя, что любой будет желать получить в жёны искусную любовницу, какую я из тебя, несомненно, сделаю.

Начинай, ласкай меня прямо здесь, а в моих покоях продолжим.

Бабочка не шелохнулась. Глаза невольно опустились на обнажённое тело короля и остановились на стоящем, как кол, мужском органе, после перешли на его верного пса, который не раздумывая её убьёт по приказу короля, смуглого бабочку с волосами цвета глубокой ночи и необычными глазами, начинающими краснеть.

– Можете убить меня сразу. Я не хочу быть вашей шлюхой.

Король продолжал буравить её похотливым взглядом, уже с примесью зарождающегося гнева.

– Фархад, похоже, с этой девкой понадобится твоя помощь.

Тот сразу сгрёб упирающуюся бабочку и потащил в королевские покои. Дотащил до огромной постели, покрытой тёмно–алым покрывалом, и грубо толкнул.

– Раздевайся сука, иначе я сам порву на тебе твои тряпки, – прорычал, протягивая руку. Она отпрянула.

– Я устал от её глупого поведения. Раздень и привяжи ей руки и ноги.

Фархад мгновенно разорвал на ней платье. Бабочка закричала.

Он, ударив её по лицу, засунул на постель и привязал к спинкам. (Верёвки всегда были у него наготове)

Король полоснул по ней хищным взглядом.

– Недурно сложена, но Валию, конечно, никто не затмит. Как же я жалею, что послал её туда. Сжимай этой соски, хочу увидеть их заострёнными.

Фархад принялся исполнять приказ. Король подошёл, снял халат и, положив руку на золотистый лобок, сжал. Она заголосила.

– Заткни ей пасть.

Фархад засуетился, тут надо теребить девке соски и одновременно найти, чем закрыть ей рот.

Быстро окинул взглядом постель, рванул наволочку на близлежащей подушке и сделал из неё кляп. Король пристроился и, не щадя её девственности, резко вошёл. Та замычала. Фархад отошёл, сложив руки замком на животе, смиренно опустив голову.

По щекам бабочки потекли слёзы отчаянья. Король бился в ней, как безумный, даже не думая о той боли, что приносит. Он долго не мог прийти к апогею.

– Фархад, покажи мне портрет Валии.