Сапфир

Сапфир чувствовал, что не может справиться и, как–то совсем странно для вампира начал задыхаться, как вдруг его мускулистое тело стало внезапно сиять, почти как те камни, которые видел в комнате Великих, но даже ярче, то золотым, то серебряным свечением, то совершенно необъяснимым светом, и вдруг услышал чёткий властный голос в голове: «Борись, ты – Великий!»

Он встряхнул головой и взгляд внезапно поймал двух Великих, зависших в воздухе на расстоянии двух метров напротив него – его так называемый братец с подручным.

«Борись!» – снова послышалось в голове. Сапфир хотел с нарастающей злостью прошипеть в ответ: «Как, чёрт возьми, я могу бороться с этим липким киселём?»

Но слова не произносились, рот не открывался, всё тело сковало так, что он уже не мог пошевелить ни одной мышцей. Вражеское облако затягивало сильнее и сильнее. Он почувствовал адскую боль от сильного сжатия тела, вплоть до хруста костей и натяжки всех жил.

«Борись же, Великий!» – голос повторился.

Сапфир закрыл глаза от беспомощности, и тут перед мысленным взором встала Лилия – Любовь и её прекрасная обнажённая грудь, которую она так демонстративно выставляла перед ним.

От этого видения его пробила волна безумного возбуждения, и силы каким–то чудом вернулись. Усилием неимоверной воли, вытянул всё тело в струну, откинул голову назад и закричал:

– Я хочу тебя, сестра!

В этот миг его тело засияло ярким светом, окутывая полностью алмазным серебристым сиянием, и золотая злобная энергия дрогнула, медленно, будто трусливый слизняк, стала отползать, оставляя вокруг тела некоторое пространство, чтобы он смог вытянуть из неё руки, ноги и всё остальное.

Ещё мгновение и облако начало быстрее отходить, миг, и улетело, так быстро, что Сапфир даже не понял, куда оно делось, оглянулся на Великих, и хотел выругаться, но замер в удивлении от их странной реакции. Они смеялись.

– Ох, никогда не видел, чтобы Великий справился с верзулиевой энергией силой мужского возбуждения. Бред, но факт остаётся фактом. Как можно так желать собственную сестру, брат, ты в своём уме?

– Она мне не родная, а единокровная, – злобно буркнул Сапфир и плавно слетел вниз на поверхность Вазамбии.

– Пусть единокровная, но тоже родная, – всё ещё улыбаясь, добавил Великий.

– Ага, если принять всю ту правду, которую ты мне преподнёс сегодня, что мы с тобой дети одного Великого с Вазамбии, и я зачат от космического жезла, то моя сестра мне вовсе и не родная, тогда я могу хотеть её в полной мере.