Мир пауков

Мир пауков

Прошло три дня, как Ликорис начала обживаться в замке мужа. Комната ей понравилась с богатым убранством, где вся мебель сделана из обсидиана. Камин на полстены обогревал помещение, так, что она ходила здесь в одной рубашке, в родном доме даже при кострище от каминов, нужно было ещё кутаться в меха. На нём стояли подсвечники из снежного обсидиана с толстыми свечами. На столе и трюмо такие же. В комнате было даже поздно вечером светло. Эрганлавдий ушёл на охоту ещё сразу по приезду. От слуг она узнала, что он во главе сотен своих воинов собирает землероек, потом пауки их консервируют, варят, жарят, сушат на зиму.

Питание у них всегда скудное, поэтому толстых пауков ещё не видела. Ей уже захотелось свежего мяса, когда позавтракала в очередной раз сушёной землеройкой, но его в замке не было.

В дверь постучались.

– Войдите.

Вошёл невысокий паук, помпезно разодетый и поклонился.

– Госпожа, я управляющий гарема повелителя. Имя моё Мордвин.

– У него есть гарем? – Удивлению не было предела.

Плюс ещё и увидела первого паука с большим животом.

– Да, то есть, уже почти нет.

– Это как? – её идеальной формы бровь изогнулась дугой.

– По нашим законам, в связи с появлением жены, наложниц повелителя казнят. Он эти три дня на охоте и мы не можем без него провести казнь, а сегодня повелитель прибудет и она состоится. Я пришёл к вам сообщить, чтобы вы были готовы к его прибытию. Почтовый паук уже доложил, что через час повелитель будет дома.

– Спасибо. Срочно пусть мне принесут ванну с горячей водой и сухих мхов.

– Зачем вам наши мхи?

– Не твоё дело, отдай приказ, пусть поторопятся.

Через короткий промежуток времени в спальню вошли слуги и внесли большую искусно вырезанную из чёрного дерева ванну, наполнили горячей водой до краёв, положили рядом мыло и сухой мох. Вороница разделась, вошла в ванну, понюхала мыло. «Странно совсем нет запаха, из чего же они его варят?» – взяла мох и, тщательно намылив, начала мыться. После надела на голое тело кружевной пеньюар из своего приданного, намазала жилку на шее благовонием и вышла.

Слуги проводили её в главный зал и усадили в дубовое кресло с тёмно–бордовой велюровой обивкой. Ликорис не успела толком перевести дыхание, как вошёл муж. Она встала и поклонилась. Он широким шагом пересёк зал и, взяв её за острый подбородок, поднял лицо.

– Ты прекрасна! – его взгляд полоснул по груди в раскрывшемся пеньюаре.

– Я готова принять тебя.

– Нет, сначала я должен вымыться.