Сердце требует тебя

Беру и со всей силы наступаю ему каблуком на ногу, и пока он мучается от боли, бегу вниз. Другого выхода всё равно нет, он перегородил путь обратно.

Решила затеряться в толпе и, по-моему, у меня это получилось. Меня никто не ищет и не преследует. И вроде надо радоваться, что смогла обставить нахала, но где-то внутри теплиться надежда, что он меня ещё найдёт.

И он нашёл. И очень быстро. В мужском туалете, куда я зашла по ошибке освежить раскрасневшиеся щеки. А виной всему Олег. Парень реально достал меня своими подкатами и намёками.

И ведь знает кто мой муж и что это чревато последствиями, но всё равно пристаёт. Надеюсь, это всё действие алкоголя, и завтра парень передумает играть в Ромео.

Открыла воду и подставила ладошки. Вдруг дверь резко открывается, и я снова вижу его. Его глаза цвета грозового неба прожигают меня, губы ухмыляются в тонкой линии и он начинает надвигаться на меня.

Мамочки!

– Заблудилась, Белоснежка?

А я не понимаю, что ему от меня нужно? Чего он ко мне цепляется?

– В туалет пришёл.

А вот, что ты делаешь в мужском туалете?

Что? Начинаю осматриваться и понимаю, что ошиблась дверью. Снова хочу уйти от него, и он снова преграждает мне дорогу. Злость нарастает с огромной скоростью. Да кто он такой? И почему позволяет себя так вести со мной?

Но тут я слышу фамилию мужа и дёргаюсь, как от пощёчины. Откуда он знает моего мужа? И не расскажет ли он ему про нашу встречу на втором этаже? Но, поразмыслив, понимаю, что вряд ли расскажет.

Ему от Игоря тоже нехило достанется за то, что лапал его жену. И решаюсь попугать вздорного мальчишку.

– Раз ты знаешь, кто мой муж, не советую переходить мне дорогу – гордо вздёргиваю подбородок.

Вот только нужного эффекта я не добиваюсь. Скорее наоборот. Его глаза чернеют. Он прищуривается, а ноздри начинают раздуваться. Хватает меня за шею и чуть сжимает. Не больно, но неприятно. Страх сковывает всё тело. А вдруг он ненормальный или маньяка? И сейчас убьёт меня в кабинке туалета.

Начинаю брыкаться и царапаться, но ему, кажется, абсолютно плевать на это.

Он наклоняется к моим губам и тихо шепчет:

– Знаешь, что самое смешное? – а мне вот ни хрена не смешно – Мне глубоко насрать, кто твой муж. Я его не боюсь.

Не успеваю ничего понять, как меня скручивают, и вот я уже стою раком, прижатая к раковине, и не могу пошевелиться. Но вместо страха я снова начинаю чувствовать возбуждение. Господи, да я сама чокнутая.