Право первого

Только я отошла от младшего, как едва не налетела на старшего.

– Торопишься куда-то, иномирянка? – Зейн наклонил голову набок, разглядывая меня. – Ты не должна оставлять своего мужчину одного.

Как же меня это достало…

Раздражение патриархатом достигло своего апогея, и подойдя к маршалу вплотную, я ткнула его пальцем в грудь и зло прошипела:

– Тогда не мешало бы вам расставить по углам горшки, а не свечи.

Не дожидаясь его ответа, я гордо развернулась, направляясь… черт знает куда. Тут важно было держать осанку, а не следить за направлением.

– Эй, иномирянка, – послышался мне вслед голос, насквозь пропитанный смехом, – тогда тебе в другую сторону.

Глава 4

– Разве не ясно? Ему нравится экзотика, вот он и выбрал эту…

– Недомеренную, – грубые смешки.

– Точно!

– Вы волосы ее видели?

– Ага, как будто ткань, выцветшая на солнце!

– Или ранняя седина.

– И она завилась без перчаток! Какой стыд!

– Наверняка хочет заполучить маршала! Она его коснулась голой кожей! Нет, ну вы видели?

– Не переживайте, – послышался властный глубокий голос.

 – Зейна не интересуют такие, как она. Ему нужна женщина страстная, способная удовлетворить все его потребности. А такое, – я услышала в голосе самодовольство, – доступно далеко не каждой. Тем более какой-то не доросшей иномирянке.

Честно говоря, я не хотела подслушивать. Остановилась возле тяжелой портьеры в дамскую комнату, потому что услышала женские голоса, ну и… Надеялась, что они закончат, и я смогу войти.

Но так как этот разговор с оскорблениями в мой адрес никак не прекращался, пришлось вдохнуть поглубже и войти в клетку с пантерами.

Девушки тут же выпрямились, искоса высокомерно на меня поглядывали.

Что же, одной в этом поместье мне явно не светит оказаться.

Хотя…

Кабинки с резными дверями располагались дальше. Здесь же, в подобии прихожей, стояли туалетные столики с зеркалами и мягкими пуфами возле них.

Я села за один свободный и улыбнулась девушкам как можно более приветливо, словно жажду с ними подружиться.

Сработало безотказно: они начали соревноваться между собой за самый презрительный взгляд и одна за другой покидать комнату.

Вот и славно. Щеки уже сводило от искусственной улыбки, и я наконец, оставшись одна, со стоном уронила голову на руки.

– Они никогда тебя не примут, – вздрагиваю, поднимая голову, и вижу перед собой женщину лет пятидесяти. У нее смуглая кожа, царская осанка и лучистые карие глаза.