Затерявшиеся во тьме

– Я виновата, виновата.

Выдохнув, я встал с кресла и подошел к ней.

– Лия, посмотри на меня.

– Нет. – Она затрясла головой, прижимая ладони к ушам. – Это несправедливо, тот парень, каким бы он ни был, он не должен был умирать из-за меня. Рокко повел меня в этот чертов клуб только из-за того, что я просила его. Это моя вина! Несправедливо наказывать их.

– Справедливость? Кто сказал, что справедливость – это хорошо? Быть справедливым, Лия, – это значит быть добрым ко всем. А быть добрым – значит страдать, понимать, что все люди могут ошибаться, но человечество, cara mia, не готово к этому.

Она подняла на меня свои глаза, однозначно самые красивые глаза, которые я когда-либо встречал. Она смотрела на меня как на психа. Ее сердце билось так быстро, что мне захотелось поднести свою ладонь к ее груди и успокоить одним прикосновением.

– Рокко в порядке?

Я кивнул.

– Рокко понесет наказание как член мафии, он не должен был приводить тебя туда. С тобой могло произойти все что угодно.

Лия кивнула.

– Да, и не трать попусту свои слезы, они тебе еще могут пригодиться, жизнь слишком долгая, чтобы плакать по каждому пустяку. Твой Рокко в порядке, но теперь он должен снова заслужить мое доверие.

На ее лице промелькнуло облегчение. Она так переживала за него. Мне это совсем не понравилось.

– Спасибо, – прошептала она. – Я рада, что он в порядке, он очень дорог мне…

– Дорог?

– Мы дружим с детства: я Рокко и Оливия, они моя семья, и я очень люблю их.

Я сделал пару шагов навстречу к ней.

– Впредь ты будешь думать своей хорошенькой головкой. – Я слегка постучал указательным пальцем по ее виску.

Присутствие Лии так близко с моим членом делало меня твердым. Думаю, она бы еще больше расплакалась, узнав об этом. Мне нравилось то, какой беззащитной она была.

– Я все еще считаю, что тот парень не обидел бы меня.

Взяв ее за руки, я ближе притянул ее к себе.

– Ошибаешься, в любом случае, пока ты под моей ответственностью, я никому не позволю тебя трогать.

Если не считать того, как я трогал ее за руки и за талию, притягивая к себе слишком близко. Это уже было больше, чем я мог себе позволить в отношении сестренки своей невесты.

– Никому? – со слезами переспросила она.