Холодное пламя

 – Захотели – убили, захотели – оставили в живых.

Мой плач перешёл в истерику.

– Я ненавижу вас, ненавижу всех.

Я ударила кулаками по его груди. Кажется, такое моё движение в его сторону ни чуть не смутило его. Он продолжал сидеть, развернувшись торсом ко мне, и просто смотреть. Если бы лёд мог быть человеком, он был бы Пьетро.

Я ещё раз ударила его кулаками в грудь, заодно посылая проклятья для всех моих братьев. Затем ещё раз и ещё раз, пока не почувствовала, что задыхаюсь от бессилия.

Он схватил меня за руки и резко притянул к себе.

Я упёрлась своим лбом в его плечо, рыдая навзрыд.Он не обнимал меня, а просто держал мои руки на себе, его огромная хватка вокруг моего запястья казалась крепкой, словно цепи. Их тяжесть слишком велика для меня.

Он притянул меня ближе к себе, гладя по волосам как маленько ребёнка.

– Тише, Марсела, тебе нужно поспать. – Его голос показался мне мягче. – Тшш…

Я всхлипнула, задыхаясь. На заднем плане были слышны новости. Мужчина диктор сообщал о кровавой расправе в доме одного из главарей русской ОПГ и о множестве трупов.

– Глава русской ОПГ был хладнокровно убит.

«Хладнокровно убит» – эти слова впечатывались в мою кожу словно клеймо.

Я потеряла сознание.

***

Пьетро

13 лет назад воспоминания.

Реджо-Калабрия, Сан-Лука

– Пьетро, подойди, сынок.

Моя мать была любящей и доброй, она дарила тепло и свет только одним своим присутствием. Мягкие длинные волосы моей матери доставали ей почти до поясницы, а её медовые глаза всегда согревали меня.

Когда я был совсем маленьким, любил засыпать, чувствуя в руках её волосы и вдыхая их запах. Она всегда заботились обо мне и сильно любила. Мой отец всегда был недоволен, что она обращалась со мной слишком ласково, по его словам, я был никчёмный сопляк, которого она слишком сильно привязала к себе. Я всегда защищал свою мать и ненавидел отца. Отец бил её и избивал меня, выплёскивая свою злость и проблемы на нас.

Он являлся троюродным братом самого дона Джованни Морелло и считал, что может делать всё что пожелает и это останется безнаказанным.

– Да, мама, ты звала меня?

Мне было 12 лет, когда мама подошла ко мне и присела рядом. Я читал книгу про оружие. Я любил стрелять и делал это лучше всех. Особенно я любил винтовки и являлся одним из лучших молодых стрелков, но и это не заставляло отца гордиться мной. Казалось, он ненавидел меня ещё больше.