Холодное пламя

Я снова осталась наедине со своими мыслями и болью. Когда рядом была Джулия, я могла немного подавить чувство боли и даже чувствовала тепло, но сейчас я снова и снова прокручивала воспоминания и погружалась в холод от одиночества.

Пьетро.Воспоминания.

– Вы хотели сбежать от меня? – кричал отец.

Он и его люди окружили нас, мама сильно плакала. Мы не успели добежать к машине дяди, чтобы он мог нас увезти.

– Отец, оставь маму в покое, отпусти нас, и мы уедем.

– Заткнись, щенок. Я с тобой ещё разберусь.

– Нет, – закричала мама, цепляясь за меня. – Оставьте его.

– Я в порядке. – Я заслонил собой мать.

Люди отца скрутили меня и кинули на землю, удерживая.

– Сынок, – она плакала, – оставьте его, не трогайте. Он не виноват.

Я увидел, как отец медленно подходит к ней.

– Ты, грёбаная сука, хотела сбежать от меня, забрав моих детей?

Он ударил её по лицу, так что она упала на колени, всхлипнув.

– Не трогай её, подонок, или я убью тебя.

Отец развернулся и засмеялся.

– Что ты сделаешь, маленький ублюдок? Ты ещё даже не посвящён в наши ряды.

– Не трогай мою мать, отпусти её, оставь в покое. Мучай меня.

Глаза отца блеснули чем-то зловещим и тёмным.

– Ты очень любишь свою мать, да?

Его глаза были красными, он снова был под кайфом. Мерзкий кретин.

– Проверим, насколько ты сильно любишь свою мать.

Он достал пистолет из кобуры и направил его на мою маму.

– Нет, Сальваторе, не делай этого, прошу.

– Заткнись, мне не нужна ни ты, ни твоя дочь.

– Отец, – закричал я. – Не трогай её, не трогай, убей меня.

Я кричал и вырывался, я просил отца, но он, улыбнувшись, развернулся и выстрелил моей матери прямо в сердце.

– Нет, нет, – я кричал и кричал. – Я убью тебя. Я ненавижу тебя. Отпустите. Отпустите меня. Мама.

– Хватит ныть, ублюдок. Поднимите его и доставьте домой.

Когда меня хотели поднять с земли, я услышал шум машин, их было несколько.

– Вот чёрт, это Джованни Морелло.

Один из людей отца поменялся в лице. Мой ублюдок отец тоже изменился в лице. Он спрятал пистолет в кобуру, нервничая.

– Только посмей пискнуть, ублюдок, и я убью тебя прямо здесь.

Но я не собирался молчать, моя мать лежала на сырой земле, её голова была повёрнута на бок, а глаза застыли. Она была мертва. Боль ревела во мне, разрывая на части.