Привлекая тьмой

4:7—10

Эта ночь далась мне нелегко, постоянные мысли об Антонио и Джемме не давали мне уснуть. Я перевернулась набок и тяжело выдохнула. Воздух со свистом выходил из лёгких каждый раз, когда я вспоминала его, прижимающим меня к стене. Укрывшись своим любимым пледом, я ещё раз покрутилась на кровати.

– Ох, – и ещё раз громко выдохнула.

Да черт возьми, почему я так нервничаю? Антонио Морелло тоже человек! Трахал официантку он, а стыдно и страшно мне. Образ Антонио, вдалбливающегося в задницу девушки, снова и снова всплывал у меня перед глазами.

Я уснула только под утро и, проспав всего несколько часов, почувствовала, как маленькие ручки моего брата обнимают меня. Открыв глаза, я увидела его спящее личико на подушке рядом со мной. Я погладила его по щеке, видимо, он пришёл совсем недавно и незаметно уснул рядом. Я потянулась и поцеловала его в щёчку.

– Доброе утро, мой рыцарь Доменико.

Он открыл глазки и улыбнулся:

– Доброе утро, сестра.

– Ты пришёл меня разбудить и сам уснул, не так ли?

Он засмеялся, и я начала щекотать его животик.

– Хватит, София, хватит, – он так мило смеялся, что я была готова умереть, лишь бы ещё раз услышать этот сладкий смех.

Доменико начал прыгать по кровати и смеяться.

Послышались шаги за дверью, и вошёл отец.

– Доменико, вот ты где, твоя мама ищет тебя.

Отец зашёл ко мне в спальню, хотя уже несколько лет не был здесь.

– Папа, смотри, как я умею высоко прыгать! – Доменико ещё сильнее начал отталкиваться от матраса, и его прыжки были поистине впечатляющими. Я рассмеялась.

– Давай, братик, иди умывайся и хорошенько почисти зубки, твоя мама ждёт тебя.

– Хорошо, сестра, – он спрыгнул с кровати и промчался мимо отца, тот на ходу взъерошил его волосы.

Отец задержал взгляд на мне, затем посмотрел на мою руку, которую он вчера сильно сжал.

– Болит?

Я покачала головой.

Отец подошёл ближе и сел на мою кровать, мне стало неловко, я давно не находилась с ним наедине, тем более в своей комнате.

Отец оглядел мою девчачью спальню и задержал взгляд на фотографии мамы возле моей прикроватной тумбочки, уголки его губ немного дёрнулись вверх.

– Дочка, я…

– Не надо, папа, – я покачала головой.

– Но я должен, я слишком мало времени уделял тебе, оставив в одиночестве.

– Неужели?

Я приподняла одну бровь вверх и скрестила руки на груди.