Заложница Ада

Ужас горячими волнами прокатывался по телу от воспоминаний, удивительно четких, сохранившихся в голове. Теперь я знала, что ужас – это жар, а не холод. Жар Мулцибера, оголившего меня до нервов.

Болела промежность, словно ее разорвали в клочья. Мышцы на бедрах ныли, напоминая о том, как широко Мулцибер меня раздвигал, чтобы проникнуть внутрь. Грудь и шея были покрыты засосами в тех местах, где ко мне жадно прикасались его губы. Запястья и щиколотки овили желтые обручи будущих синяков от его железных пальцев.

– Боже мой… – Энже неслышно вошла в комнату, и я резко накрылась одеялом. – Что он с тобой сделал? – сочувственно прошептала она, присаживаясь на краешек кровати.

Я презирала его. Ненавидела за то, что он дал мне какой-то дурман. За то, что я предала себя и разрушила свою жизнь. Но… К сожалению, не могла обвинить в том, что он сделал мне больно. При всей жёсткости акта нашей близости я с ужасом понимала, что он брал меня именно так, как я того и хотела.

Энже ушла, а вернулась уже с рекорнилом.

– Иди сюда, – она попыталась схватить мою руку, но я вывернулась. – Это просто глупо, Диана, – хмурится она. – Кого ты пытаешься наказать своими страданиями?

– Саму себя! – неожиданно выкрикиваю я, и глаза наполняются слезами.

Хочется рвать на себе волосы от злости и жгучей ненависти к себе, к Мулциберу и той страсти, что полыхает между нами.

Я могла прикрываться сколько угодно тем, что он окурил меня каким-то наркотиком, но понимала, что это будет ложью.

Да, чувства были на пределе. Да, они усилились в десятки раз, но… Мое сознание было чистым. Я могла оттолкнуть его, но просто не могла. Я хотела этого монстра, и это было по-настоящему. Животная похоть до сих пор жила во мне. И чем больше я вспоминала о том, что случилось, чем больше ярких вспышек о его руках и чувственных губах на моем теле всплывало в сознании, тем больше тело загоралось новым голодом… По нему.

Ни один мужчина не вызывал во мне таких чувств как он, – агонии с первого прикосновения. Нечеловеческой страсти, заставивший позабыть о долге, чести и женихе…

Слезы бессилия покатились по щекам, и я взвыла от боли в груди.

– Господи, Диана… – тихо прошептала Энже.

И я зарыдала с новой силой, потому что она поняла. Поняла, потому что тоже была женщиной. Поняла, и скорбела по мне, гладя волосы и целуя в голову.