Поющая для Зверя

Оставляю поднос с закрытыми блюдами, после чего собираю грязные тарелки и приборы на тот, что приносила до этого. Поднимаю его, и тут же вижу, как прямо передо мной распахивается дверь, являя полуголого Эмира, с одним лишь белым полотенцем на узких бедрах.

По его мощным мышцам груди, покрытой мелкими волосками, стекают капельки воды. Они скользят ниже, спускаясь на рельефный пресс, откуда тянутся еще ниже, к ровной дорожке темных волос чуть ниже пупка… Эмир застывает, кажется, удивленный тем, что я вообще оказалась здесь.

Я приоткрываю губы, завороженная этой картиной, и сама не понимаю, как слабеют пальцы.

Тарелки и приборы валятся на мрамор со страшнейшим звоном, оглашая все вокруг и проводя загипнотизированную меня в чувство.

Встряхиваю головой, понимая, как обжигает легкие первый шумный вдох.

Пальцы трясутся, когда начинаю собирать осколки на металлический поднос.

На него смотреть не могу и не собираюсь. Лишь надеюсь, что он сейчас скроется за проклятой дверью, откуда вышел и дождется, пока я тут приберу.

Но вместе этого Эмир вдруг… Приседает рядом со мной, очень медленно начиная собирать осколки на поднос.

Он смотрит на меня. Изучает, и от того мне становится только хуже. Непонятное волнение наполняет все мое существо, когда взгляд случайно касается его предплечья с выступающими венами и мышцами-жгутами.

Он – сила.

Хочется бежать.

Ужасно хочется.

И чтобы проклятые осколки закончились!

Господи, сколько их вообще может быть! Почему тарелки просто не могли расколоться надвое?!

– Нервничаешь? – вдруг очень тихо спрашивает он, и меня пот прошибает от хрипотцы в его голосе.

Рука Эмира опускается на мое запястье, и я резко вскидываю глаза, впервые сталкиваясь с ним взглядом.

И лучше бы я этого не делала.

Потому что там бездна плещется. Весь чертов космос только в одних его радужках.

Я бы закричала. Наверняка закричала, если бы только могла.

Все тело свело одним мучительным спазмом только от того, что его кожа соприкоснулась с моей и сейчас от запястья проходила электрическим током в каждую клетку.

Губы Эмира приоткрылись, а дыхание стало чаще.

– Почему ты нервничаешь? – опять этот чертов голос с бархатными нотками.